На палатине

  • Дата написания:

Измучен огненной жарой,
Я лег за камнем на горе,
И солнце плыло надо мной,
И небо стало в серебре.

Цветы склонялись с высоты
На мрамор брошенной плиты,
Дышали нежно, и была
Плита горячая бела.

И ящер средь зеленых трав,
Как страшный и большой цветок,
К лазури голову подняв,
Смотрел и двинуться не мог.

Ах, если б умер я в тот миг,
Я твердо знаю, я б проник
К богам, в Элизиум святой,
И пил бы нектар золотой.

А рай оставил бы для тех,
Кто помнит ночь и верит в грех,
Кто тайно каждому стеблю
Не говорит свое «люблю».



Теги:

А вот еще у Гумилёва:

Огромный мир открыт и манит…

Огромный мир открыт и манит, / Бьет конь копытом, я готов, / Я знаю, сердце не устанет / Следить за бегом облаков. / Но вслед бежит воспоминанье / И странно выстраданный стих, / И недопетое признанье / Последних радостей моих. / Рвись, конь, но помни, что печали / От века гнать не ...

Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны...

Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны, / Где безумье и ужас от века застыли на всем, / Где гора в отдаленьи казалась взъерошенным псом, / Где клокочущей черною медью дышали вулканы. Были сумерки мира. Но на небе внезапно качнулась широкая тень, / И кометы, что мчались, как...

Однообразные мелькают…

Однообразные мелькают / Все с той же болью дни мои, / Как будто розы опадают / И умирают соловьи. Но и она печальна тоже, / Мне приказавшая любовь, / И под ее атласной кожей / Бежит отравленная кровь. И если я живу на свете, / То лишь из-за одной мечты: / Мы оба, как слепые дети, /...

Двенадцатый год

Он близок, слышит лес и степь его; / Какой теперь он кроет ков, / Год Золотой Орды, Отрепьева, / Двунадесяти языков? Вслед за его крылатым гением, / Всегда играющим вничью, / С военной музыкой и пением / Войдут войска в столицу... чью? И сосчитают ли потопленных / Во время трудных пе...

Страница из Олиного дневника

Он в четверг мне сделал предложенье, / В пятницу ответила я "да". / "Навсегда?" - спросил он. "Навсегда", / И конечно отказала в воскресенье. Но мои глаза вдруг стали больше, / Тоньше руки и румяней щеки, / Как у девушек веселой, старой Польши, / Любящих обманы и намеки.

Он воздвигнул свой храм на горе…

Он воздвигнул свой храм на горе, / Снеговой, многобашенный храм, / Чтоб молиться он мог на заре / Переменным, небесным огням. И предстал перед ним его Бог, / Бесконечно родной и чужой, / То печален, то нежен, то строг, / С каждым новым мгновеньем иной. Ничего не просил, не желал, / У...