Либерия

  • Дата написания:

Берег Верхней Гвинеи богат
Мёдом, золотом, костью слоновой,
За оградою каменных гряд
Все пришельцу нежданно и ново.

По болотам блуждают огни,
Черепаха грузнее утеса,
Клювоносы таятся в тени
Своего исполинского носа.

И когда в океан ввечеру
Погрузится небесное око,
Рыболовов из племени Кру
Паруса забредают далёко.

И про каждого слава идет,
Что отважнее нет пред бедою,
Что одною рукой он спасёт
И ограбит другою рукою.

В восемнадцатом веке сюда
Лишь за деревом черным, рабами
Из Америки плыли суда
Под распущенными парусами.

И сюда же на каменный скат
Пароходов толпа быстроходных
В девятнадцатом веке назад
Принесла не рабов, а свободных.

Видно, поняли нрав их земли
Вашингтонские старые девы,
Что такие плоды принесли
Благонравных брошюрок посевы.

Адвокаты, доценты наук,
Пролетарии, пасторы, воры, —
Всё, что нужно в республике, — вдруг
Буйно хлынуло в тихие горы.

Расселились… Тропический лес,
Утонувший в таинственном мраке.
В сонм своих бесконечных чудес
Принял дамские шляпы и фраки.

— «Господин президент, ваш слуга!» —
Вы с поклоном промолвите быстро,
Но взгляните: черней сапога
Господин президент и министры.

— «Вы сегодня бледней, чем всегда!»
Позабывшись, вы скажете даме,
И что дама ответит тогда,
Догадайтесь, пожалуйста, сами.

То повиснув на тонкой лозе,
То запрятавшись в листьях узорных,
В темной чаще живут шимпанзе
По соседству от города чёрных.

По утрам, услыхав с высоты
Протестантское пение в храме,
Как в большой барабан, в животы
Ударяют они кулаками.

А когда загорятся огни,
Внемля фразам вечерних приветствий,
Тоже парами бродят они,
Вместо тросточек выломав ветви.

Европеец один уверял,
Президентом за что-то обижен,
Что большой шимпанзе потерял
Путь назад средь окраинных хижин.

Он не струсил и, пёстрым платком
Скрыв стыдливо живот волосатый,
В президентский отправился дом,
Президент отлучился куда-то.

Там размахивал палкой своей,
Бил посуду, шатался, как пьяный,
И, неузнана целых пять дней,
Управляла страной обезьяна.


А вот еще у Гумилёва:

На ступенях балкона…

На ступенях балкона / Я вечером сяду, / Про век Наполеона / Слагая балладу. И пронесут знамена / От Каэра к Парижу. / На ступенях балкона / Я их не увижу.

Озеро Чад

На таинственном озере Чад / Посреди вековых баобабов / Вырезные фелуки стремят / На заре величавых арабов. / По лесистым его берегам / И в горах, у зеленых подножий, / Поклоняются страшным богам / ...

Индюк

На утре памяти неверной, / Я вспоминаю пестрый луг, / Где царствовал высокомерный, / Мной обожаемый индюк. Была в нем злоба и свобода, / Был клюв его как пламя ал, / И за мои четыре года / Меня он остро презирал. Ни шоколад, ни карамели, / Ни ананасная вода / Меня утешить не умели ...

Неоромантическая сказка

Над высокою горою / Поднимались башни замка, / Окруженного рекою, / Как причудливою рамкой. Жили в нем согласной парой / Принц, на днях еще из детской, / С ним всезнающий, и старый, / И напыщенный дворецкий. В зале Гордых Восклицаний / Много копий и арканов, / Чтоб охотиться на лан...

Душа и тело

I Над городом плывет ночная тишь / И каждый шорох делается глуше, / А ты, душа, ты всё-таки молчишь, / Помилуй, Боже, мраморные души. И отвечала мне душа моя, / Как будто арфы дальние пропели: / - Зачем открыла я для бытия / Глаза в презренном человечьем теле? - Безумная, я бросила мо...

Над морем встал ночной туман…

Над морем встал ночной туман, / Но сквозь туман еще светлее / Горит луна - большой тюльпан / Заоблачной оранжереи. Экватор спит, пересечен / Двенадцатым меридианом, / И сон как будто уж не сон / Под пламенеющим тюльпаном. Уже не сон, а забытье, / И забытья в нем даже мало, / То кам...

Воспоминание

Над пучиной в полуденный час / Пляшут искры, и солнце лучится, / И рыдает молчанием глаз / Далеко залетевшая птица. Заманила зеленая сеть / И окутала взоры туманом, / Ей осталось лететь и лететь / До конца над немым океаном. Прихотливые вихри влекут, / Бесполезны мольбы и усилья, / ...

Михаилу Леонидовичу Лозинскому

Над сим Гильгамешем трудились / Три мастера, равных друг другу, / Был первым Син-Лики-Унинни, / Вторым был Владимир Шилейко, / Михаил Леонидыч Лозинский / Был третьим. А я, недостойный, / Один на обложку попал.

Городок

Над широкою рекой, / Пояском-мостом перетянутой, / Городок стоит небольшой, / Летописцем не раз помянутый. Знаю, в этом городке - / Человечья жизнь настоящая, / Словно лодочка на реке, / К цели ведомой уходящая. Полосатые столбы / У гауптвахты, где солдатики / Под пронзительный вой...