Содержание

Примечания

Десятов о «блудном сыне», Ронен о блоковском подтексте («Возмездие», «Ирония») и Полонском, Левинтон о Мандельштаме и Лермонтове, Тименчик об оппозиции XIX и XX веков у Ахматовой, Мережковского, Городецкого и Г. Иванова.

Комментарий к стихотворению «Девятнадцатый век».

В. В. Десятов считает, что в данном стихотворении получила оригинальное воплощение тема «блудного сына», обладающая в творчестве Гумилёва, по мнению исследователя, «двойственностью» (блудный сын «был мертв и ожил»): «После мировой войны и революции не только Россия, но и все современное человечество представляется Гумилеву блудным сыном в состоянии отпадения (от Отца — Бога. — Ред.). Поэтому о XIX веке он говорит: <цит. ст. 1–4>. Но в этом же отрывке (и в других текстах) он называет XIX век „героическим“: многие художники и мыслители прошлого века (напр. Ницше, Лермонтов, Бодлер) вызывали живое сочувствие Гумилева. Позволительно предположить, что „интегральная поэтика“, поиск согласия между „я“ и „другим“ на образно-идеологическом (эйдолологическом) уровне, своей сверхзадачей имела удовлетворительное решение сотериологической проблемы» (Десятов В. В. «Блудный сын», проводник в интегральный мир Николая Гумилева // Образ Блудного сына в русской литературе. Томск, 1998. С. 121–122). О. Ронен обращает внимание на блоковский подтекст стихотворения, констатируя: «Не только первая глава „Возмездия“, но и статьи Блока служат подтекстом этого стихотворения <...>. В начале века Бальзак говорил о „человеческой комедии“. В половине века Шерр — о „трагикомедии“ („Молнии искусства“; имеется в виду книга И. Шерра „Человеческая трагикомедия“). Перед лицом проклятой иронии — все равно для них: <...> ясное небо и вонючая яма <...> блистательный и погребальный век, который бросил на живое лицо человека глазетовый покров механики, позитивизма и экономического материализма, который похоронил человеческий голос в грохоте машин…“ („Ирония“). Здесь Гумилев обнажает блоковский подтекст и в то же время указывает, что известные строки „Возмездия“ („Век девятнадцатый, железный, / Воистину жестокий век! / Тобою в мрак ночной, беззвездный / Беспечный брошен человек“ и т. д.), в свою очередь, восходят к стихотворению Полонского „Век“ („Век девятнадцатый — мятежный, строгий век — / Идет и говорит: Бедняжка человек <...> Ты лопнешь, падая в пространство без небес…“), причем связь между двумя поэтическими подтекстами восстанавливается, между прочим, возвращением к размеру Полонского — 6-ст. ямбу» (Ронен О. К истории акмеистических текстов: Опущенные строфы и подтекст // Slavica Hierosolymitana. 1978. Vol. 3. P. 69–70). Г. А. Левинтон выявляет отсылку к стихам казнённого друга в названии статьи Мандельштама «Девятнадцатый век» и отмечает в ст. 4 связь с идущей и от «Воздушного корабля» Лермонтова темой «воздушной могилы» в «Стихах о неизвестном солдате» (см.: Левинтон Г. А. Мандельштам и Гумилев: Предварительные заметки // Столетие Мандельштама: Материалы симпозиума / Ред. Р. Айзелвуд и Д. Майерс. Tenafly, New Jersey, 1994. С. 33). Р. Д. Тименчик, со своей стороны, утверждает при обсуждении известного места из «Поэмы без героя» Ахматовой о «настоящем двадцатом веке», что оппозиция XIX и XX века предопределяла «понимание акмеизма его основателями. В конце жизни Ахматова писала: XX век начался осенью 1914 г. вместе с войной, так же как XIX век начался Венским конгрессом. Календарные даты значения не имеют. Несомненно, символизм явление 19 в. Наш бунт против символизма совершенно правомерен, потому что мы чувствовали себя людьми 20 в. и не хотели оставаться в предыдущем» (Тименчик Р. Д. Заметки об акмеизме // Russian Literature. 1974. № 7/8. P. 46). Тут же приводится и ряд цитат, с одной стороны из Мережковского, с другой из Городецкого и Г. Иванова («Кинематограф», 1912 г.: «Да, здесь на светлом, трепетном экране / Где жизни блеск подобен острию, / Двадцатый век, твой детский лепет ранний / Я с гордостью и дрожью узнаю»), потенциально предоставляющих дополнительный контекст для восприятия темы стихотворения Гумилёва.

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».