Содержание

Примечания

Оцуп о «богатстве северного духа» и книжности модернистов, Бондаренко о Рерихе, Зобнин об антропоморфизме, Сампсон о «кошмарности», Баевский о выровненном ритме.

Комментарий к стихотворению «Норвежские горы».

«В стихотворении „Норвежские горы“, — писал Н. Оцуп, — поэт, кажется, подчеркивает внешнюю убогость пейзажа для того, чтобы возвеличить богатство северного духа. Он не знает, значит ли гимн этих гор „кощунство или псалом“. Он вспоминает Бранда, Пера Гюнта и их творца Ибсена, который „сдвигал лавины именем Творца“. Память Гумилева, возбужденная северными голосами, стала какой-то прапамятью, „Индией духа“, чем-то надисторическим, неотразимо влекущим его. Первые модернисты посвящали многие стихотворения Греции, Китаю, Персии, Индии, Вавилонии и вообще странам и истории Востока. Большинство этих стихотворений обладают книжным характером. Гумилев не избегает этого недостатка, но он подражает другим только в начале своих географических и исторических открытий. Как только он проверил на собственном опыте то, что он узнал в книгах, штампы исчезают из его творчества. Нельзя, конечно, путешествовать в глубины древности, но поэтическая интуиция, помогая наблюдениям над теперешней жизнью и размышлениями над былой жизнью, способствует восстановлению в сознании образов безвозвратно ушедших времен» (Оцуп Н. А. Николай Гумилев: Жизнь и творчество / Пер. с фр. Л. Аллена. СПб., 1995. С. 153). Современное осмысление «шведского цикла» Гумилёва допускает сопоставление стихотворения с творчеством «высоко ценимым им (Гумилевым. — Ред.) Николаем Рерихом, считавшим важным и полезным скандинавское влияние на русскую культуру. Недаром в стихотворении „Норвежские горы“ мы находим прямые ссылки на скандинавских классиков <...>, постоянное сравнение Скандинавии с родной землей. По Гумилеву, Скандинавия — это сестра России, „земля такая же, как наша“» (Николай Гумилев и Север / Публ. и коммент. В. Бондаренко // Север. 1988. № 1. С. 80). «Ощущение „тайного единства“ мира, скрытого от глаз непосвященных, но случайно, „внезапно“ открывающегося взгляду умеющего „видеть сквозь туман“ мистика — так, как некогда нагота Дианы открылась Актеону <...>, — не покидало Гумилева всю его краткую, но чрезвычайно творчески интенсивную жизнь. Иногда это ощущение проявлялось непосредственно-поэтически, так, например, как в стихотворении „Норвежские горы“ с их великолепным антропоморфизмом, выстроенным на последовательно развитой метафоре одушевления: <цит. ст. 17–20>» (Зобнин Ю. В. Странник духа (О судьбе и творчестве Н. С. Гумилева) // Русский путь. С. 17). По мнению Э. Д. Сампсона, хотя в этом стихотворении отсутствует тематика сна и смещение временных планов, его атмосфера более кошмарная, чем в «Стокгольме». Это происходит оттого, что линия между реальной жизнью и фантастикой проведена весьма нечётко. «Субъективное, импрессионистическое воссоздание поэтом реального пейзажа граничит с фантастикой. Объективное и субъективное взаимопроникают, и нельзя уже понять, представляет ли это собой воздействие поразительных природных явлений на воображение поэта, или же проекцию его субъективной точки зрения на объект. Являются ли, например, „дыры ад“ лишь зрительно эффективным изображением пещер, или же настоящим признаком присутствия злой силы». Далее исследователь находит, что в стихотворении — два кульминационных выражения ужаса: во второй и последней (пятой) строфах. По его мнению, вторая строфа гораздо сильнее в отношении словаря, но она менее тревожит, потому что её «кошмарность» обезврежена — тем, что она переносится на продукт чужого творчества. А в последней строфе поэт непосредственно передаёт свою собственную тревогу (Sampson E. D. Nikolai Gumilev. Boston, 1979. P. 121–122). «„Норвежские горы“ имеют так называемый выровненный ритм: все три начальные стопы имеют приблизительно или точно одинаковое количество ударений. Вот как распределяются ударения в „Норвежских горах“: 16, 16, 16, 3, 20» (Баевский В. С. Николай Гумилев — мастер стиха // Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 88).

Альбом Струве — альбом стихов, составленный Гумилёвым в 1917–1918 гг. и оставленный им Б. В. Анрепу перед отъездом из Лондона в Россию; ныне в архиве Г. П. Струве в Гарварде (США).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».