Содержание

Примечания

С. Соловьев об «изысканных рифмах», Янтарев, «Золотое руно», спор Ахматовой и Дмитриевой об адресате, Слободнюк о Тибете и Лилит, Баевский о рифме «бронзы: бонзы», Косиков, Баскер о пушкинском подтексте.

Комментарий к стихотворению «Царица».

С. Соловьев, отмечая, что «стих Гумилева заметно крепнет», предостерегал поэта от чрезмерного увлечения «изысканными рифмами» в духе Брюсова: «Так, в трех строфах подряд у него встречаются “бронзы” — “бонзы”, “злобе” — “Гоби”, “Агры” — “онагры”. А через несколько строф далее идут: “согнут” — “дрогнут”, “былое” — “алоэ”. Эта изысканность рифм характеризует эпоху “Urbi et orbi” (книга стихов Брюсова, вышла в 1903 г. — Ред.)» (Весы. 1909. № 7. С. 101). Е. Янтарев прямо обвинял Гумилёва в рабском подражании Брюсову: «То, что у Брюсова поистине прекрасно и величаво, под “резцом” Гумилева делается смешным, ничтожным и жалким. Есть прекрасная поэма у Брюсова “Раб” — г. Гумилев пишет “Царицу”...» (Столичная молва. 1910. 24 мая). Анонимный рецензент журнала «Золотое руно» судил иначе, отмечая, что «несмотря на обычное для учеников Брюсова изобилие географии и истории и манерность рифм» это стихотворение «идет дальше версификации» (Золотое руно. 1909. № 6. С. 78). А. Ахматова считала это стихотворение посвящённым себе (см.: Новый мир. 1986. № 9. С. 198), а Е. И. Дмитриева — себе (см.: Новый мир. 1986. № 12. С. 158). Слободнюк обратил внимание на несоответствие деталей стихотворения Гумилёва реальным фактам: «Для Тибета все же более привычна фигура ламы, а не бонзы, хотя и тот, и другой — восточные монахи. Походы великого хромца Тимура наводили ужас на мир, однако маршрут грозного завоевателя никогда не проходил через Гоби. А если говорить о “древней Лилит”, которая, по определению Гумилева, “светла”, то возникает вопрос: “Заслуживает ли мать исполинов и бесчисленных злых духов, ночное привидение, преследующее детей, такого эпитета?” (Добавим, что Лилит по-еврейски означает “ночная”). Реальные атрибуты земной действительности создают иллюзию достоверности мира, который творит поэт <...> “Светлая Лилит” не изощренный оксюморон, а фигура, воплощающая в себе одну из форм бытия добра и зла в мире поэта. Существа подобного рода встречаются на всех этапах творческого пути “отца акмеизма”» (Слободнюк С. Л. Элементы восточной духовности в поэзии Н. С. Гумилева // Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 175–176). В. С. Баевский, исследуя строфику «Царицы», отметил, что «Гумилев, как и многие его современники, уделял большое внимание звучности рифмы, продвигал ее влево от ударной гласной фонемы». Более тонкое и более сложное явление «проявляется в рифме бронзы: бонзы. Совпадают начало и конец рифмующих слов, различается середина. Подобные соотношения слов (независимо от их положения в рифме или вне ее) Ф. де Соссюр называл “манекенами” и видел в них проявление важных свойств поэтического мышления — сосредоточенности на особо важных с точки зрения семантики комплексах фонем. У Гумилева данный прием и обычен, и выразителен» (Баевский В. С. Николай Гумилев — мастер стиха // Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 91–92). Г. Косиков указывал на стихотворение как на пример близости Гумилёва к «парнасизму» Т. Готье (Косиков Г. Готье и Гумилев // Готье Т. Эмали и камеи: Сборник. М., 1989. С. 311). М. Баскер, поясняя слова Ахматовой о наличии в стихотворении образов Царского Села, пишет: «Эти строки были сочинены в пору <...>, когда Гумилев “перечитывал Пушкина” в сознательной попытке найти новое направление для своих стихов; и их очевидная перекличка со знаменитым местом из пушкинского “Евгения Онегина”: “Был вечер. Небо меркло. Воды / Струились тихо. Жук жужжал...” (Гл. VII) вероятно подтверждает наличие в этом внешне экзотическом стихотворении интимно-русского биографического подтекста, и соответственную связь его героини с будущей невестой, за которой Гумилев до этого ухаживал в Царском» (Basker M. Gumilev, Annenskii and Tsarskoe Selo: Gumilev’s Tsarskosel’skii krug idei // A Sense of Place: Tsarskoe Selo and Its Poets / Ed. by Lev Loseff and Barry Scherr. Columbus, Ohio: Slavica, 1993. P. 217).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».