• Язык:
    Венгерский (Magyarul)
Источник:
  • Baka István Alapítvány

Emlékezet

Csak a kígyó vedli le a bõrét,
Mely növõ lelkétõl szétszakad.
Kígyóként, ó, jaj, hiába nõnénk,
Lelket váltunk, ám a test marad.

Életem, mint felkantározott mént,
Most vezesd elõ, Emlékezet,
És azokról szólj nekem, akik rég,
Énelõttem lakták testemet.

A legelsõ: vézna és csúnyácska,
Nem szerette, tán csak a homályt,
Ligetet, avart, s az õ szavára
Megigézve az esõ elállt.

Nem is lelt e gyermek más barátot,
Csak egy fát s egy rõtbundás ebet.
Hogy én voltam õ is, a világot
Meg se gyõzhetnéd, Emlékezet.

És a második… A déli szélbe
Szeretett, amelyben lant zenélt,
Mondogatta — kedvese az élet,
S a világra, mint szõnyegre lép.

Cárrá lenni, istenné — merész célt
Tûzött ostobán maga elé,
Kifüggesztve a poéta-cégért
Csöndes hazám ajtaja fölé.

Mást szeretek: a hajóst, lövészt, ki
A szabadság választottja lett,
Hullámzó vizek daloltak néki,
S irigyelték õt a fellegek.

Magas volt a sátra, és temérdek
Öszvére kitartón bandukolt,
A fehér-nem-látta tájak édes
Levegõjét itta, mint a bort.

Emlékezet, gyöngülsz évrõl évre,
Õ volt még vagy más valaki már,
Ki e víg szabadságot cserélte
A szent harcra, melyre várva várt?

Éhség, szomjuság, álmatlan éjek,
Erõltetett menetek sora,
De csak Szent György érintette kétszer
Mellkasát — ólomgolyó soha.

Én, ki makacs-komoran emeltem
Éjhomályban új bazilikát,
Az Atya dicsét megirigyeltem,
Mennyben és a földön egyaránt.

Tûz emészti szívem, égi lángban
Perzselõdöm ama szent napig,
Míg magasba nem törnek hazámban
Az új Jeruzsálem falai.

S akkor a világra furcsa szél ront —
És rettentõ fényt áraszt az ég,
A Tejút virágzik ki vakítón
Vágtató planéták kertjeként.

Ismeretlen vándor jõ, az arcán
Fátyol; ám megértem, mit jelent
A nyomában lépked az oroszlán
És a sas, amely fölötte leng.

Felkiáltok… de van-e segítség
Lelkem a haláltól óvni meg?
Csak a kígyó vedli le a bõrét,
Lelket váltunk, testet nem lehet.


Перевод стихотворения Николая Гумилёва «Память» на венгерский язык.

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


Другие переводы: