• Язык:
    Венгерский (Magyarul)
Источник:
  • Baka István Alapítvány

Annyenszkij emlékének

Ki megdöbbentõ lázálom-dalokkal
Az elménk mélyébe hatolt,
Utolsó hattyú Cárszkoje Szelóban
Innokentyij Annyenszkij volt.

Emlékszem jól: a dolgozószobába
Félénken léptem untalan,
Hol a már õszülõ poéta várta
A jöttöm udvariasan.

Pár mondat különös varázslatával
(Úgy mondta, mint mellékeset)
Vetette titkos ábrándok honába
Elbûvölt, gyönge lényemet.

Ó, azok a homályba hulló tárgyak
S varázsos parfümillatok,
S a hang, mely gyöngéden s baljósra válva,
Már verseibõl olvasott!

Valami sérelem szólt bennük sírva,
Bronz kongott, zápor zuhogott,
S a falról Euripidész profilja
Szemembe tûzve vakitott.

…Ismerem a padot a parkban; látták
Gyakorta üldögélni ott,
Nézte, a fasor bíbor aranyán át
A messzi kékség hogy ragyog.

Ott alkonyatkor félelmes, de szép is,
Ködön márványlap fénylik át,
S egy nõ, mint félénk zerge, futva mégis
Járókelõk elébe vág.

Néz rájuk és zokogva énekelget,
Dalolva sír, de nincs vigasz,
Nem értve, hogy mindez mit is jelenthet,
Csak érezvén, hogy ez se az.

Csobog a víz, a zsiliphez csapódik,
Nyirkos, fûillatú homály,
És elhaló a Cárszkoje Szeló-i
Utolsó múzsa hangja már.


Перевод стихотворения Николая Гумилёва «Памяти Анненского» на венгерский язык.

Памяти Анненского

К таким нежданным и певучим бредням
        Зовя с собой умы людей,
Был Иннокентий Анненский последним
        Из царскосельских лебедей.

Я помню дни: я, робкий, торопливый,
        Входил в высокий кабинет,
Где ждал меня спокойный и учтивый,
        Слегка седеющий поэт.

Десяток фраз, пленительных и странных,
        Как бы случайно уроня,
Он вбрасывал в пространства безымянных
        Мечтаний — слабого меня.

О, в сумрак отступающие вещи
        И еле слышные духи,
И этот голос, нежный и зловещий,
        Уже читающий стихи!

В них плакала какая-то обида,
        Звенела медь и шла гроза,
А там, над шкафом, профиль Эврипида
        Cлепил горящие глаза.

…Скамью я знаю в парке; мне сказали,
        Что он любил сидеть на ней,
Задумчиво смотря, как сини дали
        В червонном золоте аллей.

Там вечером и страшно и красиво,
        В тумане светит мрамор плит,
И женщина, как серна боязлива,
        Во тьме к прохожему спешит.

Она глядит, она поет и плачет,
        И снова плачет и поет,
Не понимая, что все это значит,
        Но только чувствуя — не тот.

Журчит вода, протачивая шлюзы,
        Сырой травою пахнет мгла,
И жалок голос одинокой музы,
        Последней — Царского Села.


Другие переводы: