• Язык:
    Литовский (Lietuvių)
Источник:
  • Весна поэзии, 1990. – Вильнюс, 1990.

Hala

As astuonias dienas is Harares vedziau
Karavana Cercero atslaitem
Ir bezdziones zilas tarp krumoksniu zudziau –
Ju kapai – sikomoru giraitej.

O devintaja nakti pamaciau: ten zemai
—Neuzmirsiu akimirksnio sito —
Tolimoj lygumoj ziburiuoja lauzai,
Tartum zvaigzdes raudonos susvite.

Ir tada eme lekti viena po kitos
Naktys sventos ir dienos be galo,
Tartum zerintys debesys zydrynes aukstos
Lygumoj neaprepiamoj Halos.

Ir kuomet as artejau kaskart vis arciau,
Viskas augo staiga akiai mano:
As kupranugarius maciau,
Kaip prie juru juos milzines gano.

Kaip sieksniniai halieciai, pridenge pecius
Odomis leopardu ir liutu,
Issijuose kapoja begunus strucius
Ant zirgu – karstakrauju galiunu.

Kaip globojamos vietos senoliu, pulkais
Geria virinta piena gyvates…
Ir kaip jauciai maurodami bega laukais,
Baltaveidzio lig siolei nemate.

Ir girdedavau kartais prie urvo angos
Bildant bugna ir daina dainuojant,
Ir atrodziau as sau kaip Guliveris koks
Milzinu salyje tolimojoj.

As maciau Seich Huseina, kilnias sventyklas
Paslaptingosios tropines Romos,
Ir lenkiaus pries mecete pries palmes zalias,
Ir stovejau pries pranasa romu.

Ten ant persisko kilimo sales tamsoj
Nesvarus storas negras sedejo,
Aukskaruotas, zieduotas kaip stabas koksai,
Tik jo akys kaip zvaigzdes spindejo.

As nusilenkiau jam, jis atsake sypsniiu,
Patapsnojo man meiliai per peti,
Pistoleta jam belgu daviau dovanu
Ir dar savo valdovo portreta.

Klausinejo manes vis, ar zino bent ka
Apie ji tolimuosiuose Rusuos…
Ligi pat vandenyno jo burtai siekia,
Jis dalykuos savuos taip ispruses.

Kada mulo miske niekaip tu nerandi
Ar pabego tau vergas brangiausias,
Jeigu bus dovana paaukota brangi
Seich Huseinui, vel viska atgausi.


Перевод стихотворения Николая Гумилёва «Галла» на литовский язык.

Галла

Восемь дней от Харрара я вел караван
Сквозь Черчерские дикие горы
И седых на деревьях стрелял обезьян,
Засыпал средь корней сикоморы.

На девятую ночь я увидел с горы
— Этот миг никогда не забуду —
Там внизу, в отдаленной равнине, костры,
Точно красные звезды, повсюду.

И помчались один за другими они,
Точно тучи в сияющей сини,
Ночи трижды-святые и странные дни
На широкой галлаской равнине.

Все, к чему приближался навстречу я тут,
Было больше, чем видел я раньше:
Я смотрел, как огромных верблюдов пасут
У широких прудов великанши.

Как саженного роста галласы, скача
В леопардовых шкурах и львиных,
Убегающих страусов рубят сплеча
На горячих конях-исполинах.

И как поят парным молоком старики
Умирающих змей престарелых…
И, мыча, от меня убегали быки,
Никогда не видавшие белых.

Временами я слышал у входа пещер
Звуки песен и бой барабанов,
И тогда мне казалось, что я Гулливер,
Позабытый в стране великанов.

И таинственный город, тропический Рим,
Шейх-Гуссейн я увидел высокий,
Поклонился мечети и пальмам святым,
Был допущен пред очи пророка.

Жирный негр восседал на персидских коврах
В полутемной неубранной зале,
Точно идол, в браслетах, серьгах и перстнях,
Лишь глаза его дивно сверкали.

Я склонился, он мне улыбнулся в ответ,
По плечу меня с лаской ударя,
Я бельгийский ему подарил пистолет
И портрет моего государя.

Всё расспрашивал он, много ль знают о нем
В отдаленной и дикой России…
Вплоть до моря он славен своим колдовством,
И дела его точно благие.

Если мула в лесу ты не можешь найти,
Или раб убежал беспокойный,
Всё получишь ты вдруг, обещав принести
Шейх-Гуссейну подарок пристойный.