• Язык:
    Английский (English)


Only serpents change their outward skin
And permit their souls to grow and age.
But alas! We, men, are not their kin —
We discard our souls and not the cage.

Memory, who with a mighty hand
Leads our lives to some uncertain aim,
You will tell of those who lived and planned
In this shape of mine, before I came.

Number one: he loved the forest’s dark,
Little wizard, thin and rather plain,
He knew every leaf and every bark,
And spoke magic words to stop the rain.

One wild dog and one wild tree he chose
As his friends, to live with him and die.
Memory, you never would suppose,
Anyone could think that he was I.

And the second loved the southern wind,
Every noise, he said, was music sweet;
He called life his girl who never sinned,
And the world — a mat beneath his feet.

I don't like him, nor his lust to shine
As a god for mortals to adore;
It was he who pinned (he poet’s sign
On my modest dwelling’s silent door.

I prefer that freedom’s knight and bowman,
Sailor, roamer, hater of the crowds,
Who could watch the skies and read their omen,
Loved by oceans, envied by the clouds.

High upon the hills he built his tent,
And his mules were strong and unafraid;
Like some fragrant wind he drank the scent
Of the land he was the first to tread.

Was it someone else, or was it he
(Memory, you weaken more and more),
Who exchanged his happy liberty
For the long awaited holy war?

He knew nightmares in his endless quest,
Thirst and hunger in the roadless maze;
But St. George touched twice his iron breast
Which a bullet never dared to graze.

I am now the stubborn architect,
Jealous of my predecessors’ fame,
Trying arduously to erect
The Cathedral that shall burn like flame.

So my heart will burn, my mind condemn,
Till the glorious day when there will stand
Golden walls of New Jerusalem
In the pastures of my native land.

Eerie winds will blow and bless the hour,
And the skies will send a blinding ray
From the planets, stars, and suns in flower
In the gardens of the Milky Way.

Then a stranger with a hidden face
Will appear — and l shall know and break.
When I see the lion’s kingly pace
And the eagle Hying in his wake.

I shall know; and where the road divides
I shall cry for help, without reply...
Only serpents can discard their hides —
We must change our souls, and see them die.

Перевод стихотворения Николая Гумилёва «Память» на английский язык.


Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.

Другие переводы: