• Язык:
    Венгерский (Magyarul)
Источник:
  • Baka István Alapítvány

Vörös-tenger

Szervusz, Vörös-tenger, te cápa-halleves,
Néger nép kádja, üst, se vas, se réz — homok!
A zátonyaidon se moha lengedez, —
Virágzó mészkövek, akár kõkaktuszok.

Szigeteid napizzitotta fövenyén,
Miket az éjjeli dagály is elhagyott,
Haldoklik búsan a sok-sok tengeri rém:
Tritónok, kardhalak s nyolckaru polipok.

Pirógák százai úsznak ki Afrika
Partjairól, hogy gyöngyöket halásszanak,
S arab partok felõl keletre hajtja a
Lélekvesztõket a felukkák vad hada.

Láncokba verve áll, ha négert fognak el,
Rabszolgapiacon, megverve, véresen,
De az arab, ha õt gyõzik le, sírra lel
Rõtsárga-sáros és forrongó mélyeden.

Mint lurkók közt tanár, halad a csónakok
Között egy óceánjáró fenségesen,
S hófúvást játszanak a fölkevert habok,
S vörös rózsák s fehér jég a fedélzeten.

Fölötte nincs erõd: vihart kavarsz talán,
Hullámokat emelsz, mint kristályhegyeket,
Cigarettára gyújt, sóhajt a kapitány:
«Na, végre frissülés! Untam a meleget!»

A vízbõl szállva fel, akár szitakötõk,
Csillognak az aranyszín repülõhalak,
A sarló-alakú földnyelv-föveny fölött
A színek zöldbe és pirosba játszanak.

Ragyog a levegõ, tüzek villódzanak,
S úgy néz a nap le, mint a mesék madara:
«Tenger, te nappal is csodák csodája vagy,
De éjjel kétszeres káprázatú csoda!»

Felhõkként siklanak párák a víz felett,
Villannak éjsötét hablányok árnyai,
Kigyúlnak idegen csillagképek: kereszt,
Szekerce, égi kert gyémántvirágai.

S mint bengáli tüzek, vibrálni kezdenek
Varázsos-bûvösen hullámzó árjaid,
Szikrák és sugarak — tán megirigyeled
S újrateremted a mennybolt csillagait?

S mikor felszáll a hold, s tündöklik a zenit,
És erdõillatot sodor felénk a szél,
Szueztõl kezdve már Bab-el Mandebig
Felszíned, mint eolhárfán a húr, zenél.

Akármily meredek, a parton ott tolong,
S hallgat hullámmorajt csordányi elefánt,
Cápáktól félnek, ám — habár fogyó a hold
Beléd gázolnak a tükörképe után.

És egyetlen valál a tengerek közül,
Kiben beteljesült a zordon égi szó —
Szétváltál, s mint szilárd fal, álltál kétfelöl,
Míg átkelt Mózes, és meghalt a Fáraó.


Перевод стихотворения Николая Гумилёва «Красное море» на венгерский язык.

Красное море

Здравствуй, Красное Море, акулья уха,
Негритянская ванна, песчаный котел!
На утесах твоих, вместо влажного мха,
Известняк, словно каменный кактус, расцвел.

На твоих островах в раскаленном песке,
Позабыты приливом, растущим в ночи,
Издыхают чудовища моря в тоске:
Осьминоги, тритоны и рыбы-мечи.

С африканского берега сотни пирог
Отплывают и жемчуга ищут вокруг,
И стараются их отогнать на восток
С аравийского берега сотни фелук.

Если негр будет пойман, его уведут
На невольничий рынок Ходейды в цепях,
Но араб несчастливый находит приют
В грязно-рыжих твоих и горячих волнах.

Как учитель среди шалунов, иногда
Океанский проходит средь них пароход,
Под винтом снеговая клокочет вода,
А на палубе — красные розы и лед.

Ты бессильно над ним; пусть ревет ураган,
Пусть волна как хрустальная встанет гора,
Закурив папиросу, вздохнет капитан:
— «Слава Богу, свежо! Надоела жара!» —

Целый день над водой, словно стая стрекоз,
Золотые летучие рыбы видны,
У песчаных, серпами изогнутых кос,
Мели, точно цветы, зелены и красны.

Блещет воздух, налитый прозрачным огнем,
Солнце сказочной птицей глядит с высоты:
— Море, Красное Море, ты царственно днем,
Но ночами вдвойне ослепительно ты!

Только тучкой скользнут водяные пары,
Тени черных русалок мелькнут на волнах,
Да чужие созвездья, кресты, топоры,
Над тобой загорятся в небесных садах.

И огнями бенгальскими сразу мерцать
Начинают твои колдовские струи,
Искры в них и лучи, словно хочешь создать,
Позавидовав небу, ты звезды свои.

И когда выплывает луна на зенит,
Ветр проносится, запахи леса тая,
От Суэца до Баб-эль-Мандеба звенит,
Как Эолова арфа, поверхность твоя.

На обрывистый берег выходят слоны,
Чутко слушая волн набегающих шум,
Обожать отраженье ущербной луны,
Подступают к воде и боятся акул.

И ты помнишь, как, только одно из морей,
Ты исполнило некогда Божий закон,
Разорвало могучие сплавы зыбей,
Чтоб прошел Моисей и погиб Фараон.


Другие переводы:

  • Английский
    Алла Бураго, Бартон Раффел
    The Red Sea

А вот еще:

Comfort

The one, who lies in a grave, / Hears wondrous jingling / And can feel the scent / Of the whitest lily. / / The one, who lies in a grave / Sees the light eternal, / Angels’ snow-white shade, / Their feathers’ murmur. / / There, you are dying / And your hands are c...

Remember the palace of giants…

Remember the palace of giants, / The pool, full of silvery fish, / Alleys of planes, the highest, / And keeps made of huge stone bricks; / / As my golden horse at the towers / Was prancing, so proud and strong, / And gems decorated his harness / In patterns of delicate work. / / ...

The ship

"What d' you see in my eyes, slightly sparkling, / In my look, hazed with opaque mist?" / "There I saw the sea's deepest darkness / With a big sunken beautiful ship. / / That fine ship... More glorious and braver / None had seen over deep of the sea. / Its high masts under windbreath ...

A fragment of «Tale of Kings»

Once a dark horseman oh a black horse came / He was clad in a black velvet cloak, full of pride. / And his look was so dreadful, as a town aflame, / And so glaring as a flash in the night. / / Curly hair upon shoulders like serpents did twist, / And his voice was a song of the earth and...

Giraffe

Today, I can see that your glance is especially sad, / And hands are especially thin and the hair if up fluff. / Hey, listen, as far as in Africa, down at lake Chad / Is walking a graceful Giraffe. / / He's owing that elegance, slender and languor he is, / Such beautiful patterns are sh...

The Gates of Paradise

There are no seven diamond seals to close / the eternal gates of God's great paradise / it has no tempting charms, no beckoning glow / and to the people remains unrecognized. / / a doorway in a wall long since forsaken / a mass of stones and moss and nothing more. / nearby, a beggar, ...