Биография и воспоминания

Новонайденный конспект выступления Н. С. Гумилёва в редакции журнала «Аполлон» 5 апреля 1911 года

теги: Африка, путешествия, документы

Обстоятельства второго из трех путешествий Н. С. Гумилёва в Абиссинию (отъезд из Петербурга 25 сентября 1910 — возвращение 25 марта 1911 г.) известны недостаточно — в сущности, информация сводится к двум абзацам в «Трудах и днях Н. С. Гумилёва», составленных П. Н. Лукницким1, где говорится о контактах поэта с русским посланником Б. А. Чемерзиным, присутствии на одном из торжественных обедов при дворе абиссинского императора и т. д. Два авторитетных исследователя, ссылаясь на сведения, полученные от П. Н. Лукницкого, писали об ограблении поэта в Аддис-Абебе2. Об этом путешествии самим поэтом был сделан доклад 5 апреля 1911 г. в редакции журнала «Аполлон», вызвавший разнообразные отклики современников. Так, Г. И. Чулков писал 6 апреля 1911 г. жене о том, что Гумилёв читал доклад «о дикарях, зверях и птицах»3; К. И. Чуковский увидел в поэте в этот день «голую изысканность, — без ума, чувства действительности, без наблюдательности», М. А. Кузмин отметил в дневнике, что «доклад был туповат, но интересный»; А. А. Кондратьев сообщал В. Я. Брюсову об умолчаниях Гумилёва, которые особенно чувствовались при рассказе о схватках со львом и буйволом (он же припомнил героев А. Доде, слушая повествование об Абиссинии).4

Значительно дополняют наши знания о заседании 5 апреля 1911 г. планы выступления Н. С. Гумилёва, сохранившиеся в московском архиве Вяч. Иванова (автографы, первый — карандашом, второй — чернилами)5:

«1910 год в Абиссинии
или трогательные и занимательные
приключения поэта-охотника на
африканских гиен

I
Приезд в Абиссинию или беда от одалисок.
II
Ужасная правда или последствия любовного увлечения.
III
Я знаю, как расплатиться (шпалы, печник, гиена).
IV
Под перекрестным огнем: любовь и долг.

Антракт

V
Одни     В ежовых рукавицах.
карт<ины> На невольничьем рынке.
VII
Строгий владелец, кофейница и неожиданное действие стихов.
VIII
Ужасная встреча со слоном и торжественное с хвостом возвращение».

Не все в этом плане легко поддается расшифровке и конкретизации — однако, несомненна сюжетность продолжительного рассказа Н. С. Гумилёва. Со сведениями о неприятных происшествиях в Аддис-Абебе («ужасная правда или последствия любовного увлечения») вполне сообразуется информация о произошедшем здесь ограблении. Возможно, отзвук имевшего место экзотического любовного приключения есть в черновике стихотворения «Леопард» («Ты ж расстался с девой черной, / Деве белой — тот же срок…»). По всей видимости, красочные картины охоты завершали выступление поэта, т. к. зафиксирован на бумаге был только кульминационный эпизод («Ужасная встреча со слоном»).

Наличие данного документа в архиве Вяч. Иванова свидетельствует об их контактах с Гумилёвым непосредственно после возвращения его из Африки — отзвук этих встреч можно видеть в газеле Вяч. Иванова «Роза Царицы Савской» из третьей книги «Cor Ardens», к которой сделано следующее примечание: «Образы этой газелы внушены виденными мною образчиками абиссинской живописи». Известно, сколь большое место занимали африканские темы в беседах двух поэтов (см., например, открытку, посланную Гумилёвым Вяч. Иванову 5 ноября 1911)6, что позволяет говорить о наметившемся сближении в апреле 1911 г., конец которому был положен на заседании Общества Ревнителей Художественного слова 13 апреля 1911 г., когда Вяч. Иванов выступил с критикой стихотворения Гумилёва «Блудный сын».

Это весьма резкое выступление в конце заседания было вызвано, по всей видимости, внезапным приступом раздражения, ибо еще в начале заседания Вяч. Иванов хвалил образцы абиссинской поэзии в переводах Н. С. Гумилёва.7 Причина последовавшего взаимного охлаждения коренилась в различии эстетических воззрений, которая обнаружилась, как было показано О. А. Кузнецовой, еще за год до описываемых событий.8 В последующие годы за внешне корректными отзывами чувствуется взаимное отчуждение. Как мы попытались показать в другой работе9, именно смерть Гумилёва побудила Вяч. Иванова дать оценку его художественной деятельности с новых позиций, расценив гибель поэта как «убийство гнусное и отвратительное». Напомним также, что в предисловии к сборнику стихов И. Н., Голенищева-Кутузова «Память» (Париж, 1935) Вяч. Иванов назвал Гумилёва «нашей погибшей великой надеждой».

ПРИМЕЧАНИЯ

1) В. Лукницкая. Н. Гумилёв: Жизнь поэта по материалам домашнего архива Лукницких. Л., 1990, с. 122.
2) Неизвестные письма Н. С. Гумилёва. Публ. Р. Д. Тименчика. Изв. АН СССР. Серия лит. и яз. Т. 46, № 1, 1987, с. 50—78; А. Дэвидсон. Муза дальних странствий. Африка: Литературный альманах. Вып. 9. М., 1990, с. 642—716.
3) Цит. по статье: Р. Д. Тименчик, А. В. Лавров. Материалы А. А. Ахматовой в Рукописном Отделе Пушкинского Дома. — Ежегодник Рукописного Отдела Пушкинского Дома на 1974 г. Л., 1976, с. 76.
4) Отзывы присутствовавших на докладе собраны в указанной публикации Р. Д. Тименчика, на них мы и будем опираться при анализе нижеприведенного документа.
5) Мы приводим текст первой более полной программы выступления (ГБЛ, ф. 109, оп. 2, к. 42, № 51, л. 1).
6) Н. С. Гумилёв. Неизданное и несобранное. Paris, 1986, с. 123.
7) В. Чудовский. Литературная жизнь. Собрания и доклады.— «Русская художе ственная летопись», 1911, № 9, с. 143.
8) О. А. Кузнецова. Дискуссия о состоянии русского символизма в «Обществе ревнителей художественного слова». — «Русская литература», 1990 №1 с. 200-207.
9) К. Ю. Лаппо-Данилевский. Вячеслав Иванов о Гумилёве (по материалам бесед с М. С. Альтманом). В сб.: Н. Гумилёв: Исследования. Материалы. Библиография. СПб., 1992 (в печати).


Рейтинг@Mail.ru