Поход Александра в Индию

I

Не внявши прорицаньям магов,
Чрез камни и солончаки
Безумец Александр от дагов
Повел на Индию полки.

Достигнут Инд. И все рассказы
И сказки превзошла она —
Тягучих ядов и заразы,
Огня и золота страна.

И Пор бежал с нестройным скопом,
Но были греки смущены,
Когда вдруг ринулись галопом,
В шеренгу выстроясь, слоны.

Все было странно — средь болота
Рабами запряженный плуг;
И пестрых тигров позолота,
Краснеющая сквозь бамбук.

И девушки — их поступь строже
Медлительной походки жриц,
Но, как у змей, отливы кожи,
И, точно когти, сгиб ресниц.

Зачем, как в шумные Афины,
Ораторы и мудрецы,
Бегут в леса учить брамины —
Полубезумные жрецы?..

И через тинистые реки
И желтый, как парча, туман
С веселым шумом плыли греки
Вниз по теченью в океан.

Но часто — призрак прорицаний —
Им виден был на берегу
Брамин, нирвану созерцаний
Приявший в пламенном кругу.

Сгущался воздух испареньем,
Гудели древние леса,
И греки туже со смущеньем
Натягивали паруса.

II

Поход закончен. И от устья
С добычей флот повел Неарх,
Но страшен в ярости и грусти
На буйных оргиях монарх.

Отравленный страною чумной,
Ее дыханием сожжен,
Он ночью криком, как безумный,
Все гонит прочь какой-то сон.

И на пирах стрелой звенящей —
Нежданных молний острие —
В руке царя сверкает чаще
Окровавленное копье.

Он с колесницы грозным взглядом
Еще влечет через пески
Отравленные скрытым ядом
Свои тяжелые полки.

Но не Ворота Геркулеса —
Пределы покоренных стран,
Ворота темного Айдеса
Ему откроет Океан.

Уже измученный страстями
Бесславно пал Гефестион,
И просмоленными стенами
Вдали чернеет Вавилон.


А вот еще:

Чья розова шкурка и грустен, как сумерки, взгляд...

Вадим Шершеневич

Чья розова шкурка и грустен, как сумерки, взгляд? / Чей хвостик колечком свернулся, от жизни устав? / Послушай, далёко, далёко на озере Чад / Живёт поросёнок Наф-Наф. / / Три брата их было. Плясали они под тамтам. / И в тёплой грязи искупавшись, гуляли везде. / Пел ветер им сказки таи...

Черепаха (отрывок из книги)

РэдЛеди

― Кто тебе дороже, я или она? / / Женщина плакала, а он ненавидел женские слёзы. / / Наконец, умывшись солёной водой, она заглянула к нему в глаза и прочитала ответ. / / Хлопнула дверь, посыпалась штукатурка. / / На него, с петербургского паркета, не мигая, смотрела гигантс...

Чека

Садовская

I. Камера / Может быть, нас было тридцать, / Может быть, нас было три... / От зари и до зари / Сердце билось: триста тридцать / Будут жить, а ты - умри! / Триста тридцать глупых трупов, / Позабывших умереть!.. / Научись у смерти впредь / Жить, как триста тридцать трупов, / Заперт...