О том, как буду я с тоскою…

О том, как буду я с тоскою
Дни в Петербурге вспоминать,
Позвольте робкою рукою
В альбоме Вашем начертать.
(О Петербург! О Всадник Медный!
Кузмин! О, песни Кузмина!
Г***, аполлоновец победный!)
О Вера Константиновн?,
Час — пятый… Самовар в гостиной
Еще не выпит… По стенам
Нас тени вереницей длинной
Уносят к дальним берегам:
Мы — в облаке… И все в нем тонет —
Гравюры, стены, стол, часы;
А ветер с горизонта гонит
Разлив весенней бирюзы;
И Вячеслав уже в дремоте
Меланхолически вздохнет:
«Михаил Алексеич, спойте!..»
Рояль раскрыт: Кузмин поет.
Проходит ночь… И день встает,
В окно влетает бледной птицей…
Нам кажется, незримый друг
Своей магической десницей
Вокруг очерчивает круг:
Ковер — уж не ковер, а луг —
Цветут цветы, сверкают долы;
Прислушайтесь — лепечет лес,
И бирюзовые глаголы
К нам ниспадающих небес.

Все это вспомню я, вздыхая,
Что рок меня от вас умчал,
По мокрым стогнам отъезжая
На Николаевский вокзал.


А вот еще:

Сегодня, я вижу, особенно… Вижу особенно чётко...

Георгий Иванов

Сегодня, я вижу, особенно... Вижу особенно чётко / заплаканный берег реки этот пористый, илистый, / как та пожилая собака становится глупым волчонком, / и тявкает звонко, и зубы молочные выросли. / Предательский ватман, дневник безобразен - подчистка, / и вместо тачпада твой палец муслякае...

И открылась в сердце дверца...

Вивиан Итин

И открылась в сердце дверца, / а в вокзале - форточка, / на причале не согреться - / замерзает лодочка. / Пусть буфетчица нацедит / из графина водочки / в лёд, который крепче цепи / держит эту лодочку. / Есть ли кто ещё здесь трезвый, / кто с дорожным посохом / по воде замёрзшей ...

Рембо читает Гумилёва

Марина Цветаева

Мне приснился убогий пейзажик, / Мутный блин из-за облачных штор, / Неглубокий помойный овражек / И заблеванный травкою двор. / / Догорал костерочек дебильный, / Обнажаясь золой напоказ. / И накрапывал дождик субтильный. / Стыл под ветром заплаканных глаз. / / Я стоял с глупой...

Не пойдём говорит...

Дмитрий Авалиани

не пойдём говорит / к ним в гости там нет ничего / что можно было бы съесть / выпить / или поцеловать

Вы мне написали правою...

Даниил Андреев

Вы мне написали правою, / за левую извиняясь, / которая была в гипсе - / бел-белое изваянье. / Вы выбрали пристань в Принстоне, / но, что замерло как снег / в откинутом жесте гипсовом, / мисс Серебряный век?.. / Кленовые листы падали, / отстегиваясь как клипсы. / Простите мне мою...

Ганс Вреден

Антон Балакин

Петербургские апокрифы / / I / / В числе иностранцев, привлеченных соблазнительными приглашениями Петра и преувеличенными слухами о быстрых наживах и возвышениях, Ганс Вреден прибыл осенью 17** года в Петербург. Он не имел определенных планов, надеясь на счастливую звезду свою, быстрый и х...