Содержание

Чужое

П
о
г
и
б

п
о
э
т

7

а
в
г
у
с
т
а

1
9
2
1

г
о
д
а

2
1

а
в
г
у
с
т
а

б
ы
л

р
а
с
с
т
р
е
л
я
н

Н
и
к
о
л
а
й

Г
у
м
и
л
е
в

—

т
а
к

п
о
б
е
д
и
т
е
л
и

у
н
и
ч
т
о
ж
а
л
и

с
е
р
е
б
р
я
н
ы
й

в
е
к
.

7

а
в
г
у
с
т
а

1
9
2
1

г
о
д
а

Упала тень на бледное лицо,
И карканье ворон казалось бредом.
Он понял – не подняться ни за что.
Путь к облакам желанен, но неведом.
И ангельский во мгле маячил лик.
А женщины в его аду рыдали.
— Но там не он, истерзанный старик.
— Нас обманули, нет, не он, едва ли.

И снова ворон каркает в тиши,
Кому, о чем пытается поведать?
А девушка по Невскому спешит
Туда, к Поэту, к взлетам и победам.
И верит, что она его спасет,
Пусть у окна уже рыдает Анна,
И мелкий-мелкий дождь устало бьет.
По мутным стеклам, призрачно и странно...

В такую ночь несется наша жизнь
От финиша отчаянно к началу,
— Останься с нами, милый, продержись, —
Там тихо мать бессильная шептала.
Но он не слышал. И не слышал Бог.
И пили обреченно комиссары.
— Там, в пустоте сегодня умер Блок,
Его убили мы, — и замолчал он.

Как долго Луначарский выл в бреду —
Припомнят все, как только протрезвеют.
Двенадцать. Невский. В пустоту бредут,
Кричат вороны. Души их мертвеют.
Живой средь мертвых. Нет, кошмарный сон.
Заря седьмого августа настанет,
И все сотрет, и вопли их и стон,
Лишь танец Саломеи — страшный танец.

И Ироды, бредущие толпой,
Иные страсти в бездне ощутили.
— Сегодня умер Блок. — Да бог с тобой,
Они его давно похоронили.
А Анна к мужу в пустоту спешит,
За что-то он недавно арестован,
И только дождь, и рядом ни души,
Дождь заглушает и шаги, и стоны.

Еще гремит гражданская война,
И озверело брат идет на брата.
Душа стремится к небу из окна,
Убит поэт, погиб, грядет расплата.
Мир покачнулся, в пустоте пожар,
Убитый ворон рухнул возле окон.
Как пережить потери и кошмар.
— Кто там вопит: — А мы убили Блока*…

И все еще поет церковный хор,
Там девы об убитых голосили.
Христос распят, расстрелян он в упор.
Погиб поэт и больше нет России.
Тень адмирала, император нем,
Все рушится, как пустота пугает.
Мы все забыли о любви совсем,
Лишь Маргарита Мастера спасает…

* Это мы убили Блока, — забывшись кричал нарком просвещения Луначарский
(из воспоминаний о том дне, о том августе)