Снова август
П
о
с
в
я
щ
а
е
т
с
я
п
а
м
я
т
и
А
.
А
.
А
х
м
а
т
о
в
о
й
А
н
н
а
А
н
д
р
е
е
в
н
а
о
ч
е
н
ь
б
о
я
л
а
с
ь
и
н
е
л
ю
б
и
л
а
м
е
с
я
ц
а
в
г
у
с
т
и
с
ч
и
т
а
л
а
э
т
о
т
м
е
с
я
ц
д
л
я
с
е
б
я
н
е
с
ч
а
с
т
л
и
в
ы
м
,
и
и
м
е
л
а
к
э
т
о
м
у
в
с
е
о
с
н
о
в
а
н
и
я
,
п
о
с
к
о
л
ь
к
у
в
а
в
г
у
с
т
е
б
ы
л
р
а
с
с
т
р
е
л
я
н
Г
у
м
и
л
е
в
,
н
а
с
т
а
н
ц
и
и
Б
е
р
н
г
а
р
д
т
о
в
к
а
,
в
а
в
г
у
с
т
е
б
ы
л
а
р
е
с
т
о
в
а
н
е
е
с
ы
н
Л
е
в
,
в
а
в
г
у
с
т
е
в
ы
ш
л
о
и
з
в
е
с
т
н
о
е
п
о
с
т
а
н
о
в
л
е
н
и
е
о
ж
у
р
н
а
л
а
х
«
З
в
е
з
д
а
»
и
«
Л
е
н
и
н
г
р
а
д
»
и
т
.
д
.
…
а
т
а
к
к
а
к
м
н
е
б
у
м
а
г
и
н
е
х
в
а
т
и
л
о
,
я
н
а
т
в
о
е
м
п
и
ш
у
ч
е
р
н
о
в
и
к
е
…
А
н
н
а
А
х
м
а
т
о
в
а
,
«
П
о
э
м
а
б
е
з
г
е
р
о
я
»
В той злой тишине, в той неверной,
В тени разведенных мостов,
Ходила она по Шпалерной,
Моталась она у «Крестов».
Ей в тягость? Да нет, ей не в тягость —
Привычно, как росчерк пера,
Вот если бы только не август,
Не чертова эта пора!
Таким же неверно-нелепым
Был давний тот август, когда
Над черным бернгардтовским небом
Стрельнула, как птица, беда,
И разве не в августе снова,
В еще неотмеренный год,
Осудят мычанием слово,
Последнюю совесть — в расход!
Но это потом, а покуда
Которую ночь — над Невой,
Уже не надеясь на чудо,
А только бы знать, что живой!
И в сумраки вписана четко,
Как вписана в нашу судьбу,
По-царски небрежная челка,
Прилипшая к мокрому лбу.
О, шелест финских сосен,
Награда за труды,
Но вновь приходит осень —
Пора твоей беды!
И август, и как будто
Все то же, как тогда,
И врет мордастый Будда,
Что горе — не беда!
Но вьется, вьется челка
Колечками на лбу,
Уходит в ночь девчонка
Пытать свою судьбу.
Следят, следят из окон
За нею сотни глаз
А ей плевать, что поздно,
Что комендантский час.
По улице бессветной,
Под окрик патрулей,
Идет она бессмертной
Походкою своей.
На праздник и на плаху
Идет она, как ты!
По Пряжке, через Прагу —
Искать свои «Кресты»!
И пусть судачат вздорные соседи,
Пусть кто-то обругает не со зла,
Она домой вернется на рассвете
И никому ни слова — где была...
Но с мокрых пальцев облизнет чернила,
И скажет, примостившись в уголке:
«Прости, но мне бумаги не хватило,
Я на твоем пишу черновике...»