Восход
Закат из золотого стал как медь,
Покрылись облака зеленой ржою,
И телу я сказал тогда: "Ответь
На всё провозглашенное душою".
И тело мне ответило мое,
Простое тело, но с горячей кровью:
"Не знаю я, что значит бытие,
Хотя и знаю, что зовут любовью.
Люблю в соленой плескаться волне,
Прислушиваться к крикам ястребиным,
Люблю на необъезженном коне
Нестись по лугу, пахнущему тмином.
И женщину люблю... Когда глаза
Ее потупленные я целую,
Я пьяно, будто близится гроза,
Иль будто пью я воду ключевую.
Но я за всё, что взяло и хочу,
За все печали, радости и бредни,
Как подобает мужу, заплачу
Непоправимой гибелью последней"
Николай Гумилёв. «Душа и тело» (отрывок)
Восход украдкой ночи восходил,
Как паруса на мачтах Порт-Саида,
С замедленною прытью взмахов крыл,
Переполняя даль морского вида:
Тончайшей сластью дымного листа,
Галапагосской сушью минарета...
Как чётки я перебирал места,
В которых звёздами вода согрета.
Мне так хватало сглаженных камней,
Скользила память вдоль по чёрной нити,
Но с каждым павшим камнем — ближе к ней...
О, пальцы, перебор остановите!
Увенчанный гирляндами корней,
Сердечной судорогой искорёжен,
Я вновь и снова расставался с ней,
Высвобождая, как клинок из ножен,
Любви своей стальное остриё,
Калёный холод тонкого булата.
Цвет солнца походил на кровь её,
Заря огнём алеющим объята!
Я знаю — от расплаты не уйти,
Но я за честь почту так поплатиться:
За гибель одинокую в пути,
Как платит, выпорхнув на небо, птица!