Содержание

Чужое

И снег, и фонари слепят мои глаза,
И звёзды мечутся на ветках, будто иней.
– Кто ночью в Царское? Извозчик! Кто же «за»?..
И сани делятся, как хлеб, между своими.

Ахматова и Гумилёв – им ночь светла!
Но нам-то, нам-то всем какое дело
До закоулка в парке Царского села
И до скамьи, где Анненский сидел там?

Любил сидеть... Его любимая скамья...
Там чья-нибудь сейчас фигура седокудра...
В «акмеистических санях» как будто я.
Обратный поезд в Петербург уходит утром...

Отяжелел сугроб – замёрзший Мандельштам,
Городит чушь про птиц лубочный Городецкий.
А мы уже не здесь, но и ещё – не там,
Где монархизм живёт в воспоминаньях детских...

«Коль славен...» заменил «Интернационал».
«А у „Двенадцати“ такая подоплёка,
Что словно он Христа повторно распинал!» –
Затравит Гумилёв застенчивого Блока...

И будет страшен мир и отчуждаем Блок,
Расстрелян Гумилёв с последней папиросой.
Нам на миру и смерть красна! И каждый лёг,
Столь жертвенно прервав «проклятые вопросы»!

И слёзная купель сквозь огненный фонтан
Пробьётся Божьей правдой, Словом тем же...
А мы ещё не здесь, но и уже – не там,
И сани унеслись к скамейке опустевшей...