Чека

  • Дата:
Источник:
  • За свободу (Варшава). 1922. 5 марта.
Посвящается памяти Н. С. Гумилёва

I. Камера
Может быть, нас было тридцать,
Может быть, нас было три...
От зари и до зари
Сердце билось: триста тридцать
Будут жить, а ты — умри!
Триста тридцать глупых трупов,
Позабывших умереть!..
Научись у смерти впредь
Жить, как триста тридцать трупов,
Запертых в земную клеть.
Знай одну свою утробу —
И до гробовой доски Не ищи святой тоски.
Поздним гробом тешь утробу —
Все равно, — придешь ко гробу,
Только стукнет смерть в виски.
Сколько здесь — четыре стенки?
Глаз, уймись и сердце, стой!
Поздно... новый перебой...
Сколько здесь — четыре стенки?
Не довольно ли одной?!
И тягуче кучит думы,
В тучи, мучась, пленный ум.
Тяжек гнет тюремных дум,
Темной тучей скучил думы
В кручах мозга смертный шум.

II. Песня караульного
Постреливай, постреливай,
Поганое ружье!
Поцеливай, поцеливай
В затылок да в плечо!
Помахивай, помахивай
Революционный кнут!
Коль он буржуй — так трах его —
И тут ему капут!
Разменивай, разменивай,
Ставь к стенке дряхлый мир!
Ты в курточке шагреневой,
Ты — красный командир!
Колесико истории,
А где твоя чека?
Теперь и в Евпатории
Заведена Че-ка!
За Лениным, за Лениным,
За Ленина умрем!
Не стать же на колени нам
Пред батюшкой царем!
По морюшку, по морюшку
Гуляет красный вал —
Конец положит горюшку
Интернационал

III. Перед расстрелом
«Ставни, ставни закрой!
Ставни... та-а-а-вни!»
и забылся недавний
Ключом покой.
Молчок
На толчок
Повернулся
Мозжечок
Новичок
Рехнулся.
Нос в навозе. В пещерном углу
Вижу мглу.
И втыкает кто-то иглу
Длинную, длинную
И смертельно невинную
В позвонок.
Загудело в ушах:
— «Не надо! Не надо!»
— «Тишина! Не кричать!
Петров Николай,
Виноградов,
Забирай!
На вещах,
Что ли, спать
Собираешься, сволочь!»
Ай!
Иголка, Игол Иголыч,
Игла!
Колется, колется
Всё точней, всё исправней...
В сердце вошла.
Кто это молится?
— «Ставни, ставни закрой.
— Ставни... та-а-авни...»
Мгла.
За жратвой Смерть пришла.

IV. Карцер
Седьмая вошь, восьмая вошь,
Девятую грызу.
Досадно — сердце не сгрызешь,
Не выкусишь слезу.
Направо кал, налево кал,
Ни нар, ни стульчака.
А там в углу сидит фискал,
Подсаженный Че-ка.
Эй, солнце, высади стекло!
Что можешь — подсуши!
Тут даве крови натекло
С порядочный кувшин.
Воняют падалью портки,
Рубаха загнила...
Куды уйдешь из Губчеки?
Эй, купчики, голубчики,
Где наша не была...

V. Везут
Повели на двор и вывели,
Собирайся на допрос!
Бранным словом осчастливили
Вместо папирос.
Ночь тепла. На небе звездочки
Не задохнутся сверкать...
Поднесли бы рюмку водочки —
Однова ведь помирать.
Грузовик пыхтит и дуется.
— «Ну-ка, сволочи, грузись!»
Всяк бежать антиресуется,
А поди-ка отгрызись!
— «Восемь вниз ложись — не двигайся,
Восемь сверху — поперек.
Эй ты, сукин сын, не дрыгайся,
Хочешь, стерва, наутек?»
А куда он милай денется —
Сверху туша на семь пуд!
Из живых людей поленницу
На размен в гараж везут.

VI. Гараж
Из одного куска гараж На диво вылит.
Стреляй, тут промаха не дашь,
В висок навылет.
Он не велик и не высок,
Он меньше боен,
Но специальный кровесток И в нем устроен.
Коммунистический бетон Скрепил железо.
В нем тухнет каждый смертный стон,
Он звук обрезал!
Над ним работал ночи спец
При политкоме
И был расстрелян под конец
В своем же доме.

VII. Дележ
Делят руки в восемь пар
Свежую добычу.
— «Ванька, дай мне портсигар!»
— «Я те шиш позычу!»
Смех скрипуч у шутника...
Ветер в уши хлещет...
Ночью был размен в Че-ка,
Вот и делют вещи.
Сорок кучек, сорок штук,
Десять штук на рыло...
Скрыл пальбу моторный стук,
Туча кровь прикрыла.
Алый змей, убойный змей,
Выполз из берлоги,
Чешуей прикрыл своей
Все пути-дороги.
Нет пути и свету нет...
Край мой, край родимый,

Досадно — сердце не сгрызешь
Не выкусишь слезу.
Направо кал, налево кал
Ни нар, ни стульчака.
А там в углу сидит фискал.
Подсаженный Че-ка.
Эй, солнце, высади стекло!
Что можешь — подсуши!
Тут даве крови натекло
С порядочный кувшин.
Воняют падалью портки,
Рубаха загнила...
Куды уйдешь из Губчеки?
Эй, купчики, голубчики,
Где наша не была...

V. Везут
Повели на двор и вывели,
Собирайся на допрос!
Бранным словом осчастливили
Вместо папирос.
Ночь тепла. На небе звездочки
Не задохнутся сверкать...
Поднесли бы рюмку водочки —
Однова ведь помирать.
Грузовик пыхтит и дуется.
— «Ну-ка, сволочи, грузись!»
Всяк бежать антиресуется,
А поди-ка отгрызись!
— «Восемь вниз ложись — не двигайся,
Восемь сверху — поперек.
Эй ты, сукин сын, не дрыгайся,
Хочешь, стерва, наутек?»
А куда он милай денется —
Сверху туша на семь пуд!
Из живых людей поленницу
На размен в гараж везут.
Проклят ты на много лет
Клятвой нерушимой.

А вот еще:

Слава

К. Ичин

Мильоны женских поцелуев - / Ничто пред почестью богам: / И целовал мне руки Клюев, / И падал Фофанов к ногам! / / Мне первым написал Валерий, / Спросив, как нравится мне он; / И Гумилёв стоял у двери, / Заманивая в "Аполлон". / / Тринадцать книг страниц по триста /...

Лестница в облака

С. В. Полякова

Всхожу бледнея на ступени, / Конец которых - в облаках, / Под шепот, трепеты и пенье / Многокрылатого стиха. / И, запахнувшись вместе с музой / В широкий эллинский хитон, / Иду вперед, ресницы сузив, / Мельканьем света ослеплен... / Когда же перейду преграду, / Готов молиться, петь...

В Петрограде

Т. Зорина

Уезжая, знал, что он вернется. / Возвращаясь, знал, что навсегда. / Утоляя жажду из колодца, / Знал, что в нем отравлена вода. / Сон приснился: по колейке узкой / Беспричинно как-то, невзначай, / Мчался ржавый, тряский, чисто русский, / Громыхая на весь мир, трамвай. / Он проснулся. ...

Чугунная ограда…

Константин Поливанов

Чугунная ограда, / Сосновая кровать. / Как сладко, что не надо / Мне больше ревновать. / / Постель мне стелют эту / С рыданьем и мольбой; / Теперь гуляй по свету / Где хочешь, Бог с тобой! / / Теперь твой слух не ранит / Неистовая речь, / Теперь никто не станет / Свечу до...

Я с тобой, мой ангел, не лукавил…

Диана Грачева

Я с тобой, мой ангел, не лукавил, / Как же вышло, что тебя оставил / За себя заложницей в неволе / Всей земной непоправимой боли? / Под мостами полыньи дымятся, / Над кострами искры золотятся, / Грузный ветер окаянно воет, / И шальная пуля за Невою / Ищет сердце бедное твое. / И од...

В тот давний год, когда зажглась любовь…

А. Павловский

7-8 декабря 1921, / Как крест престольный, в сердце обреченном, / Ты кроткою голубкой не прильнула / К моей груди, но коршуном когтила. / Изменой первою, вином проклятья / Ты напоила друга своего. / Но час настал в зеленые глаза / Тебе глядеться, у жестоких губ / Молить напрасно слад...