Плыл Гумилёв по Босфору…

Плыл Гумилёв по Босфору
В Африку, страну чудес,
Думал о древних героях
Под широким шатром небес.

Обрываясь, падали звёзды
Тонкой нитью огня.
И каждой звезде говорил он:
«Сделай героем меня!»

Словно в аду, полгода
В Африке жил Гумилёв,
Сражался он с дикарями,
Охотился на львов.

Не раз ему гибель грозила
В пустыне, под «небом чужим».
Когда в Петербург он вернулся,
Друзья потешались над ним:

«Ах, Африка! Как экзотично!
Костры. негритянки, там-там.
Изысканные жирафы
И друг ваш гиппопотам».

Во фраке, немного смущённый,
Вошел он в сияющий зал
И даме в парижском платье
Руку поцеловал.

«Я вам посвящу поэму,
Я вам расскажу про Нил,
Я вам подарю леопарда,
Которого сам убил».

Колыхался розовый веер,
Гумилёв не нравился ей.
«Я стихов не люблю. На что мне
Шкуры диких зверей…»

Когда войну объявили,
Гумилёв ушел воевать.
Ушел. И оставил в Царском
Сына, жену и мать.

Он был среди храбрых храбрейшим.
И, может быть, оттого
Вражеские снаряды
И пули щадили его.

Но приятели косо смотрели
На Георгиевские кресты:
«Гумилёву их дать? Умора!»
И усмешка кривила рты.

«Солдатские по эскадрону
Кресты такие не в счет.
Известно — он дружбу с начальством
По пьяному делу ведет!»

Раз, незадолго до смерти,
Сказал он уверенно:
«Да. В любви, на войне и в картах
Я буду счастлив всегда!..

Ни на море, ни на суше
Для меня опасности нет…»
И был он очень несчастен,
Как несчастен каждый поэт.

Потом поставили к стенке
И расстреляли его.
И нет на его могиле
Ни креста, ни холма — ничего.

Но любимые им серафимы
За его прилетели душой,
И звезды в небе пели:
«Слава тебе, герой!»


А вот еще:

Пять поэтов

Вера Иванова-Шварсалон

Иванов, кто во всеоружьи / И блеске стиля, - не поэт: / В его значительном ненужьи / Биенья сердца вовсе нет. / / Андрея Белого лишь чую, / Андрея Белого боюсь... / С его стихами не кочую / И в их глубины не вдаюсь... / / Пастэльно-мягок ясный Бунин, / Отчетлив и приятно-свеж...

Мореход

Алексей Ремизов

Еще небесный купол розов, / Еще лазурностью дыша, / Скорбит и пламенныя грозы / Смятенно чувствует душа... / И в безглагольности ей снится, / Сквозь безпечальную лазурь, - / Глухия издали зарницы / И песни огнекрылых бурь... / Навстречу яростной пучине / Пой, восхищенный м...

Восток

Владимир Уманов-Каплуновский

Мерангов много путешествовал. Он любил Восток и хорошо его знал. Он не тащил в свой дом из дальних странствий разный хлам, как делает большинство путешественников, но то немногое, чем мы любовались, было действительно ценно и редко. Каждая вещь имела свою историю: или забавную, или трагическую, или ...

Гумилёву

Михаил Эльзон

1. / В аравийских песках, под ветрами священного Нила / (Что течет среди башен), не страшен забвения час. / Все покроется пылью, и слоем фертильного ила / Занесет города и столетью. Тому же из нас, / Кто не выпил забвения чашу скакать под звездами, / Управлять кораблями, прищ...

Посвящение Н. Гумилёву

Вера Лукницкая

О как дерзаю я, смущенный, / Вам посвятить обломки строф, / Небрежный труд, но освещенный / Созвездьем букв "a Goumileff". / / С распущенными парусами / Перевезли в своей ладье / Вы под чужими небесами / Великолепного Готье... / / В теплицах же моих не снимут / С растений ино...

Сила слова

Лев Аннинский

Нездешняя, высшая сила поет, / Слагая стихов твоих строки, - / О том, что случилось, о том, что грядет, / О грозном, безжалостном роке; / О тайном томленьи души молодой, / В эпоху земных испытаний / Пленившейся яркой далекой звездой; / О прелестях долгих скитаний; / О мощи любви и о ...