Плыл Гумилёв по Босфору…

Плыл Гумилёв по Босфору
В Африку, страну чудес,
Думал о древних героях
Под широким шатром небес.

Обрываясь, падали звёзды
Тонкой нитью огня.
И каждой звезде говорил он:
«Сделай героем меня!»

Словно в аду, полгода
В Африке жил Гумилёв,
Сражался он с дикарями,
Охотился на львов.

Не раз ему гибель грозила
В пустыне, под «небом чужим».
Когда в Петербург он вернулся,
Друзья потешались над ним:

«Ах, Африка! Как экзотично!
Костры. негритянки, там-там.
Изысканные жирафы
И друг ваш гиппопотам».

Во фраке, немного смущённый,
Вошел он в сияющий зал
И даме в парижском платье
Руку поцеловал.

«Я вам посвящу поэму,
Я вам расскажу про Нил,
Я вам подарю леопарда,
Которого сам убил».

Колыхался розовый веер,
Гумилёв не нравился ей.
«Я стихов не люблю. На что мне
Шкуры диких зверей…»

Когда войну объявили,
Гумилёв ушел воевать.
Ушел. И оставил в Царском
Сына, жену и мать.

Он был среди храбрых храбрейшим.
И, может быть, оттого
Вражеские снаряды
И пули щадили его.

Но приятели косо смотрели
На Георгиевские кресты:
«Гумилёву их дать? Умора!»
И усмешка кривила рты.

«Солдатские по эскадрону
Кресты такие не в счет.
Известно — он дружбу с начальством
По пьяному делу ведет!»

Раз, незадолго до смерти,
Сказал он уверенно:
«Да. В любви, на войне и в картах
Я буду счастлив всегда!..

Ни на море, ни на суше
Для меня опасности нет…»
И был он очень несчастен,
Как несчастен каждый поэт.

Потом поставили к стенке
И расстреляли его.
И нет на его могиле
Ни креста, ни холма — ничего.

Но любимые им серафимы
За его прилетели душой,
И звезды в небе пели:
«Слава тебе, герой!»


А вот еще:

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным…

Шарль Бодлер

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным, / Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным / Ты в этот дом вошел и на меня глядишь. / Страшна моей душе предгрозовая тишь. / Ты спрашиваешь, что я сделала с тобою, / Врученным мне навек любовью и судьбою. / Я предала тебя. И это повторять - / О...

Будем вместе, милый, вместе…

Руже де Лиль

Будем вместе, милый, вместе, / Знают все, что мы родные, / А лукавые насмешки, / Как бубенчик отдаленный, / И обидеть нас не могут, / И не могут огорчить. / Где венчались мы - не помним, / Но сверкала эта церковь / Тем неистовым сияньем, / Что лишь ангелы умеют / В белых крыльях ...

Гумилёву

Франсуа Вийон

Словно громом по нервам / Бьёт невзятый рубеж, / Ты казнен в двадцать первом / За кронштадтский мятеж, / / За богему, за веру / Ты в застенках тюрьмы / Принял высшую меру / Наказанья страны. / / Только нету просчета / В нашей жизни земной, / Если веришь во что-то - ...

На мост взошел с мечом подъятым…

Оскар Уайльд

Под травой уснула мостовая, / Над Невой разрушенный гранит... / Я вернулась, я пришла живая, / Только поздно, - город мой убит. / / Надругались, очи ослепили, / Чтоб не видел солнца и небес, / И лежит, замученный, в могиле... / Я молилась, чтобы он воскрес. / / Чтобы все убитые...

Памяти Анатолия Гранта

Уильям Шекспир

Памяти 25 августа 1921 / / Как-то странно во мне преломилась / пустота неоплаканных дней. / Пусть Господня последняя милость / над могилой пребудет твоей! / / Все, что было холодного, злого, / это не было ликом твоим. / Я держу тебе данное слово / и тебя вспоминаю и...

Паладин

Жозе-Мария де Эредиа

Гумилёву / / Изысканны мысли о низменной плоти. / Вам снова двадцать семь лет. / Вам внятно мечтанье о чистом полете, / Ведь Вы почему-то поэт. / / Вы нежны, но нежность порой обжигает, / Вы страстны, как юноша-лев. / Вы странник, что дивно поэмы слагает / Для бледных готически...