Плыл Гумилёв по Босфору…

Плыл Гумилёв по Босфору
В Африку, страну чудес,
Думал о древних героях
Под широким шатром небес.

Обрываясь, падали звёзды
Тонкой нитью огня.
И каждой звезде говорил он:
«Сделай героем меня!»

Словно в аду, полгода
В Африке жил Гумилёв,
Сражался он с дикарями,
Охотился на львов.

Не раз ему гибель грозила
В пустыне, под «небом чужим».
Когда в Петербург он вернулся,
Друзья потешались над ним:

«Ах, Африка! Как экзотично!
Костры. негритянки, там-там.
Изысканные жирафы
И друг ваш гиппопотам».

Во фраке, немного смущённый,
Вошел он в сияющий зал
И даме в парижском платье
Руку поцеловал.

«Я вам посвящу поэму,
Я вам расскажу про Нил,
Я вам подарю леопарда,
Которого сам убил».

Колыхался розовый веер,
Гумилёв не нравился ей.
«Я стихов не люблю. На что мне
Шкуры диких зверей…»

Когда войну объявили,
Гумилёв ушел воевать.
Ушел. И оставил в Царском
Сына, жену и мать.

Он был среди храбрых храбрейшим.
И, может быть, оттого
Вражеские снаряды
И пули щадили его.

Но приятели косо смотрели
На Георгиевские кресты:
«Гумилёву их дать? Умора!»
И усмешка кривила рты.

«Солдатские по эскадрону
Кресты такие не в счет.
Известно — он дружбу с начальством
По пьяному делу ведет!»

Раз, незадолго до смерти,
Сказал он уверенно:
«Да. В любви, на войне и в картах
Я буду счастлив всегда!..

Ни на море, ни на суше
Для меня опасности нет…»
И был он очень несчастен,
Как несчастен каждый поэт.

Потом поставили к стенке
И расстреляли его.
И нет на его могиле
Ни креста, ни холма — ничего.

Но любимые им серафимы
За его прилетели душой,
И звезды в небе пели:
«Слава тебе, герой!»


А вот еще:

Басня

Николай Вороний

В Испании два друга меж собой / Поспорили, кому владеть арбой. / До кулаков у них дошло, до драки, / Грызутся озверело, как собаки. / Приятелю приятель / Кричит: Мошенник ты, предатель / И негодяй и вор! / / А всё им не закончить спор. / Во время этих перипетий / Юрк... И ...

Баллада об издателе

Георги Василев Динински

На Надеждинской жил один / Издатель стихов, / Назывался он господин / Блох. / Всем хорош бы... Лишь одним он был / Плох. / Фронтисписы слишком полюбил / Блох. / Фронтиспис его и погубил. / Ох! / / Труден издателя путь, и тяжел, и суров, и тернист, / А тут еще марка, ех libr...

Сегодня особенно как-то умаслен твой кок…

Любомир Георгиев Занев

Сегодня особенно как-то умаслен твой кок / И когти особенно длинны, вонзаясь в меня... / В тени баобаба, призывною лаской маня, / Изысканный ждет носорог... / Вдали он подобен бесформенной груде тряпья, / И чресла ему украшают такие цветы, / Каких бы в порыве экстаза не выдумал я, / Ув...

На ноге моей мозоли…

Бойко Златев

На ноге моей мозоли, / Их не срежу никогда. / Я пешком прошелся к Оле, / Но ходить не в силах боле / От щемящей жгучей боли и стыда. / На ноге прикосновенье / Чьих-то грубых, чуждых ног, / И, как нюх мой помнит тленье, / Так хранит их впечатленье / Мой сверкающий, изысканн...

Гумилёв

Елеонора В. Княжева

Вот Николай Степаныч мчится / По Невскому, растерян, дик, / Морозной пылью серебрится / Его курьезный воротник. / / Дивит зевак его оленья / Доха, лапландских плод ловитв. / Да, он рожден для вдохновенья, / Для звуков сладких и молитв. / / Ах, мало ль во "Всемирной" гурий...

Страна Утанги

Лиля Голдовская

Мы шли по стране Утанги, / Мы не знали других дорог, / Там грозили нам бумеранги / Из туземных плоских пирог. / / Целый день нас жажда терзала, / Было небо, как белая жесть. / Я случайно убил шакала, / Но никто не дал его есть. / / Венецианским аграфом / Южный Крест на...