Сегодня, я вижу, особенно… Вижу особенно чётко...

Сегодня, я вижу, особенно… Вижу особенно чётко
заплаканный берег реки этот пористый, илистый,
как та пожилая собака становится глупым волчонком,
и тявкает звонко, и зубы молочные выросли.
Предательский ватман, дневник безобразен — подчистка,
и вместо тачпада твой палец муслякает прописи,
из домика дачного вышел вихрастый мальчишка
в рубашке с кириллицей “Олимпиада-80”.
Ты знаешь, за эту рубашку я Bosco последний отдам,
я буду торчать до победного на остановке,
послушай, далёко-далёко изысканный движется кран
с вертящейся в башне фарфоровою комсомолкой.
Что озеро Чад, что футболочка модная с Че?
Дулёвское тесто, но руки сработаны тонко!
Я вижу знак качества, что у неё на плече —
как дерева тень, как японская татуировка.
Сегодня я вижу особенно, ты, разумеется, прав:
меняется всё — что-то сдвинулось в этих слагаемых.
Ты знаешь, у порта речного изысканный бродит жираф,
а в нём крановщица, как прошлое, недосягаема.

А вот еще:

Умывался ночью на дворе…

Владимир Пяст

Умывался ночью на дворе - / Твердь сияла грубыми звездами. / Звездный луч - как соль на топоре, / Стынет бочка с полными краями. / / На замок закрыты ворота, / И земля по совести сурова, - / Чище правды свежего холста / Вряд ли где отыщется основа. / / Тает в бочке, словно соль...

Н. Г.

Анна Гумилёва

I. / / *** / / Товарищ верный отроческих лет, / Оплаканный, помянутый в молитвах, / Тебя здесь нет. Мой друг, тебя здесь нет. / Ты с войском ангельским в иных воюешь битвах. / / Воспринятый людьми, как эпизод / В истории моей земли унылой, / Ты продолжаешь дерзостный полет /...

Он любил три вещи на свете…

Иоганнес фон Гюнтер

Он любил три вещи на свете: / За вечерней пенье, белых павлинов / И стертые карты Америки. / Не любил, когда плачут дети, / Не любил чая с малиной / И женской истерики. / ...А я была его женой.

Автоматичен, вежлив и суров

Георгий Адамович

Автоматичен, вежлив и суров, / На рубеже двух славных поколений, / Забыл о бесхарактерном Верлэне / И Теофиля принял в сонм богов... / И твой картонный профиль, Гумилёв, / Как вырезанный для китайской тени. / ...........................

Рязанец прорвется: «А ну, давай!»…

Вера Неведомская

Рязанец1 прорвется: / "А ну, давай!" / И снова / Ни форм, / Ни лиц. / И рельсы / Бросаются под трамвай / С настойчивостью / Самоубийц. / / И снова / Диктаторской рукой / Паккарды, Рено, людей / Проводит, / Ведет конвейер Тверской / К побоищам площадей. / / Попробу...

Как любил я стихи Гумилёва…

Сергей Лукницкий

Как любил я стихи Гумилева! / Перечитывать их не могу, / но следы, например, вот такого / перебора остались в мозгу: / / "...И умру я не в летней беседке / от обжорства и от жары, / а с небесной бабочкой в сетке / на вершине дикой горы."