Баллада об издателе

На Надеждинской жил один
Издатель стихов,
Назывался он господин
Блох.
Всем хорош бы... Лишь одним он был
Плох.
Фронтисписы слишком полюбил
Блох.
Фронтиспис его и погубил.
Ох!

Труден издателя путь, и тяжел, и суров, и тернист,
А тут еще марка, ех libris, шмуцтитул и титул и титульный лист.
Книгу за книгою Блох отправляет в печать —
Издал с десяток и начал смертельно скучать.
Добужинский, Чехонин не радуют взора его,
На Митрохина смотрит, а сердце, как камень, мертво.

И шепнул ему дьявол однажды, когда он ложился в постель:
“Яков Ноевич, есть еще Врубель, Бердслей, Рафаэль”.

Всю ночь Блох фронтисписы жег,
Всю ночь Блох ех libris'ы рвал,
Очень поздно лег,
С петухами встал.
Он записки пишет, звонит в телефон,
На обед приглашает поэтов он.
И когда собрались за поэтом поэт,
И когда принялись они за обед,
Поднял Блох руку одну,
Нож вонзил в бок Кузмину.
Дал Мандельштаму яду стакан,
Выпил тот и упал на диван.
Дорого продал жизнь Гумилёв,
Умер, не пикнув, Жорж Иванов.
И когда покончил со всеми Блох,
Из груди его вырвался радостный вздох.
Он сказал: “Я исполнил задачу свою,
Отделенье издательства будет в раю —
Там Врубель, Ватто, Рафаэль, Леонардо, Бердслей,
Никто не посмеет соперничать с фирмой моей”.

А вот еще:

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным…

Шарль Бодлер

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным, / Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным / Ты в этот дом вошел и на меня глядишь. / Страшна моей душе предгрозовая тишь. / Ты спрашиваешь, что я сделала с тобою, / Врученным мне навек любовью и судьбою. / Я предала тебя. И это повторять - / О...

Будем вместе, милый, вместе…

Руже де Лиль

Будем вместе, милый, вместе, / Знают все, что мы родные, / А лукавые насмешки, / Как бубенчик отдаленный, / И обидеть нас не могут, / И не могут огорчить. / Где венчались мы - не помним, / Но сверкала эта церковь / Тем неистовым сияньем, / Что лишь ангелы умеют / В белых крыльях ...

Гумилёву

Франсуа Вийон

Словно громом по нервам / Бьёт невзятый рубеж, / Ты казнен в двадцать первом / За кронштадтский мятеж, / / За богему, за веру / Ты в застенках тюрьмы / Принял высшую меру / Наказанья страны. / / Только нету просчета / В нашей жизни земной, / Если веришь во что-то - ...

На мост взошел с мечом подъятым…

Оскар Уайльд

Под травой уснула мостовая, / Над Невой разрушенный гранит... / Я вернулась, я пришла живая, / Только поздно, - город мой убит. / / Надругались, очи ослепили, / Чтоб не видел солнца и небес, / И лежит, замученный, в могиле... / Я молилась, чтобы он воскрес. / / Чтобы все убитые...

Памяти Анатолия Гранта

Уильям Шекспир

Памяти 25 августа 1921 / / Как-то странно во мне преломилась / пустота неоплаканных дней. / Пусть Господня последняя милость / над могилой пребудет твоей! / / Все, что было холодного, злого, / это не было ликом твоим. / Я держу тебе данное слово / и тебя вспоминаю и...

Паладин

Жозе-Мария де Эредиа

Гумилёву / / Изысканны мысли о низменной плоти. / Вам снова двадцать семь лет. / Вам внятно мечтанье о чистом полете, / Ведь Вы почему-то поэт. / / Вы нежны, но нежность порой обжигает, / Вы страстны, как юноша-лев. / Вы странник, что дивно поэмы слагает / Для бледных готически...