Баллада об издателе

На Надеждинской жил один
Издатель стихов,
Назывался он господин
Блох.
Всем хорош бы... Лишь одним он был
Плох.
Фронтисписы слишком полюбил
Блох.
Фронтиспис его и погубил.
Ох!

Труден издателя путь, и тяжел, и суров, и тернист,
А тут еще марка, ех libris, шмуцтитул и титул и титульный лист.
Книгу за книгою Блох отправляет в печать —
Издал с десяток и начал смертельно скучать.
Добужинский, Чехонин не радуют взора его,
На Митрохина смотрит, а сердце, как камень, мертво.

И шепнул ему дьявол однажды, когда он ложился в постель:
“Яков Ноевич, есть еще Врубель, Бердслей, Рафаэль”.

Всю ночь Блох фронтисписы жег,
Всю ночь Блох ех libris'ы рвал,
Очень поздно лег,
С петухами встал.
Он записки пишет, звонит в телефон,
На обед приглашает поэтов он.
И когда собрались за поэтом поэт,
И когда принялись они за обед,
Поднял Блох руку одну,
Нож вонзил в бок Кузмину.
Дал Мандельштаму яду стакан,
Выпил тот и упал на диван.
Дорого продал жизнь Гумилёв,
Умер, не пикнув, Жорж Иванов.
И когда покончил со всеми Блох,
Из груди его вырвался радостный вздох.
Он сказал: “Я исполнил задачу свою,
Отделенье издательства будет в раю —
Там Врубель, Ватто, Рафаэль, Леонардо, Бердслей,
Никто не посмеет соперничать с фирмой моей”.

А вот еще:

Белым полем шла я ночью…

Миливое Йованович

Белым полем шла я ночью, / И странник шел со мной. / Он тихо сказал, качая / Белоснежной головой: / / - На земле и на небе радость - / Сегодня Рождество! / Ты грустна оттого, что не знаешь, - / Сейчас ты увидишь его. / / И поэт прошел предо мною, / Сердцу стало вдруг горячо. ...

О, задержи коня, тюльпан Шираза…

Вадим Баевский

"О, задержи коня, тюльпан Шираза, / Я пыльный дервиш на твоем пути, / И я остановил тебя - прости! - / Для легкого, как ласточка, рассказа. / / Мне снилось - в виноградниках Кавказа / Изгнанницей не хочешь ты цвести, / И юноша пришел тебя спасти - / Храни его Аллах от злого гл...

Слава

К. Ичин

Мильоны женских поцелуев - / Ничто пред почестью богам: / И целовал мне руки Клюев, / И падал Фофанов к ногам! / / Мне первым написал Валерий, / Спросив, как нравится мне он; / И Гумилёв стоял у двери, / Заманивая в "Аполлон". / / Тринадцать книг страниц по триста /...

Лестница в облака

С. В. Полякова

Всхожу бледнея на ступени, / Конец которых - в облаках, / Под шепот, трепеты и пенье / Многокрылатого стиха. / И, запахнувшись вместе с музой / В широкий эллинский хитон, / Иду вперед, ресницы сузив, / Мельканьем света ослеплен... / Когда же перейду преграду, / Готов молиться, петь...

В Петрограде

Т. Зорина

Уезжая, знал, что он вернется. / Возвращаясь, знал, что навсегда. / Утоляя жажду из колодца, / Знал, что в нем отравлена вода. / Сон приснился: по колейке узкой / Беспричинно как-то, невзначай, / Мчался ржавый, тряский, чисто русский, / Громыхая на весь мир, трамвай. / Он проснулся. ...

Чугунная ограда…

Константин Поливанов

Чугунная ограда, / Сосновая кровать. / Как сладко, что не надо / Мне больше ревновать. / / Постель мне стелют эту / С рыданьем и мольбой; / Теперь гуляй по свету / Где хочешь, Бог с тобой! / / Теперь твой слух не ранит / Неистовая речь, / Теперь никто не станет / Свечу до...