Баллада об издателе

На Надеждинской жил один
Издатель стихов,
Назывался он господин
Блох.
Всем хорош бы... Лишь одним он был
Плох.
Фронтисписы слишком полюбил
Блох.
Фронтиспис его и погубил.
Ох!

Труден издателя путь, и тяжел, и суров, и тернист,
А тут еще марка, ех libris, шмуцтитул и титул и титульный лист.
Книгу за книгою Блох отправляет в печать —
Издал с десяток и начал смертельно скучать.
Добужинский, Чехонин не радуют взора его,
На Митрохина смотрит, а сердце, как камень, мертво.

И шепнул ему дьявол однажды, когда он ложился в постель:
“Яков Ноевич, есть еще Врубель, Бердслей, Рафаэль”.

Всю ночь Блох фронтисписы жег,
Всю ночь Блох ех libris'ы рвал,
Очень поздно лег,
С петухами встал.
Он записки пишет, звонит в телефон,
На обед приглашает поэтов он.
И когда собрались за поэтом поэт,
И когда принялись они за обед,
Поднял Блох руку одну,
Нож вонзил в бок Кузмину.
Дал Мандельштаму яду стакан,
Выпил тот и упал на диван.
Дорого продал жизнь Гумилёв,
Умер, не пикнув, Жорж Иванов.
И когда покончил со всеми Блох,
Из груди его вырвался радостный вздох.
Он сказал: “Я исполнил задачу свою,
Отделенье издательства будет в раю —
Там Врубель, Ватто, Рафаэль, Леонардо, Бердслей,
Никто не посмеет соперничать с фирмой моей”.

А вот еще:

О том, как буду я с тоскою…

Всеволод Сечкарев

О том, как буду я с тоскою / Дни в Петербурге вспоминать, / Позвольте робкою рукою / В альбоме Вашем начертать. / (О Петербург! О Всадник Медный! / Кузмин! О, песни Кузмина! / Г***, аполлоновец победный!) / О Вера Константиновн?, / Час - пятый... Самовар в гостиной / Еще не выпит.....

С тех пор, как в пламени и дыме…

Виктор Сонькин

С тех пор, как в пламени и дыме / Встречаем вместе каждый бой, / Как будто судьбами своими / Мы поменялися с тобой. Ты в глубь России смотришь строго, / Как бодрый кормчий сквозь туман. / Меня далекая дорога / Ведет к познанью чуждых стран.

Фра Беато Анджелико

Ирина Репина

Ты хочешь знать, кого я ненавижу? / Конечно, Фра Беато Анджелико. / Я в нем не гения блаженства вижу, / А мертвеца гробницы невеликой. Нет, он не в рост Адаму-акмеисту! / Он только карлик кукольных комедий, / Составленных из вечной и пречистой / Мистерии, из жертвенных трагедий. ...

Просторен мир и многозвучен…

Ирина Трегубова

Просторен мир и многозвучен, / И многоцветней радуг он. / И вот Адаму он поручен, / Изобретателю имен. Назвать, узнать, сорвать покровы / И праздных тайн и ветхой мглы - / Вот подвиг первый. Подвиг новый - / Всему живому петь хвалы.

Ужели гордый Гумилёв…

Григорий Кружков

Ужели гордый Гумилёв, / Что прочитать не удостоил / Подряд и двух моих стихов, / Был прав - и лиру я расстроил? / / И как послушно я внимал / Его насмешливым урокам, / Когда из рощи муз он гнал / Меня к кокоткам и порокам! / / Моя склонилась голова, / Горели от смущенья щеки,...

Из цикла «У вечернего окна»

Елена Чудинова

Мы красивую книгу откроем, / У вечернего сядем окна, / И вздохнет из-за тучек луна / Тишиной и бесстрастным покоем. Прочитаю замедленно-плавно / (Будет голос усталый нежней) / О Психее погаснувших дней, / О влюбленности старого фавна. И поверим, наверное, в миф мы, / И сломает...