Н. Гумилёв

И я в родне гиппопотама...
...Я простой индиец, задремавший
В священный вечер у ручья.
Вижу свет на горе Фавор
И безумно тоскую я…
Н. Г.


Не знаю, кто ты — набожный эстет,
Или дикарь, в пиджак переодетый.
Под звук органа или кастаньет
Слагаешь ты канцоны и сонеты?

Что, если вдруг, приняв Неву за Ганг,
Ты на фелуке уплывешь скользящей
Или метнешь свистящий бумеранг
В аэроплан, над городом парящий.

Тебе сродни изысканный жираф,
Гиппопотам медлительный и важный,
И в чаще трав таящийся удав,
И носорог свирепый и отважный.

Они нашли участье и приют
В твоих стихах узорных и чеканных,
И мандрагоры дышат и цветут
В созвучьях одурманенных и странных.

Но в голосе зловещем и хмельном,
В геометричных очертаньях лика
Сокрытая тоска о неземном
Глядит на нас растерянно и дико.

И как порыв к иному бытию,
Как зов нетленный в темном мире тленья,
Сияют в экзотическом раю
Анджелико безгрешные виденья.

И перед ними ниц склонясь, поэт
На каменном полу кладет поклоны,
Сливая серых глаз холодный свет
С коричневатым сумраком иконы.

А вот еще: