Гумилёв

Прекрасен строгий образ Гумилёва!..
Он в те года сияюще возник,
Когда какой-то иссякал родник
И дряблым, бледным становилось слово.
И голосом трубы, военной и суровой,
Его призыв воспрянул в этот миг,
И к небесам подъятый, тонкий лик
Овеян был блистаньем силы новой.

О, этот очерк крепко сжатых губ!..
А в эти дни, не веря нашей яви,
Блок забывал о доблести и славе
И к чертовщине влекся Сологуб.
Был страшен мир, где безмогильный труп
Вставал и шел своей тропою навьей,
А небеса уже закат кровавил,
Вздымая ночь с уступа на уступ.

Мы провалились в грозную войну,
Как в вырытую кем-то яму волчью,
Мы стали жить испуганно и молча,
В молчание повергнув всю страну,
И, задыхаясь, ринулись ко дну…
Лишь красный факел озарил окрестность,
Как нетопырь, порхала неизвестность,
Будившая набатом тишину.

Один лишь голос серебром звенел,
И не был он никем перекликаем,
Все мы его и в наши дни узнаем,
Зане не заглушил его расстрел.
Да, как бы резко залп ни прогремел,
Каким бы ни был он зловещим лаем, —
Мы все-таки еще ему внимаем,
Пусть сонм годин над нами прошумел!

Прекрасен грозный облик Гумилёва!
Как Лермонтов, он тоже офицер.
А вы теперь наказаны сурово,
Вы, сеятели басен и химер!
…Грохочут танки. Вихорь битвы — сер,
И вспыхивает в нем огонь багровый…
Но где оно, водительское слово,
Победно поднимающее всех?

И где они, где те певцы иные,
Что заменили спящего мертво?
Золотое сердце России
Мерно билось в груди его.


А вот еще:

Гумилёв в Америке

Майя Журавель

Нет, он писал бы и здесь не про шумы и крики, / электричество, автомобили, мосты. / Он писал бы про Запад - солнечный, дикий, / про каньонов драконьи хребты, / про стрелу, пущенную смелой рукою, / и про злые на каменном лице глаза... / А вдалеке, а вдалеке не давала б покою / песня дев...

Я с детства странствиями окрылен…

Дональдас Кайокас

Я с детства странствиями окрылен, / И баловня неволи и свободы / Качали и ритмический вагон, / И палуба большого парохода. / / В дни юности и трудной, и суровой / Возил, под орудийный лязг и шум, / Истрепанные книжки Гумилева / На дне седельных переметных сум. / / И с пре...

Нас тешит память — возвращая снова…

Калью Кангур

Нас тешит память - возвращая снова. / Далекий друг, далекие года. / И книжки со стихами Гумилева / Мной для тебя раскрытые тогда. / / И (помнишь ли?) далекие прогулки. / Наивно деревенскую луну, / Ночной экспресс, сияющий и гулкий - / Ворвавшийся в ночную тишину. / / Ты п...

России

Ян Квапил

Россия, Россия! ужель никогда / Тебя - никогда не увижу? / А время - бесстрастно - за днями года / Со страшною ровностью нижет. / Возможно ль - о том, чем сейчас дорожу, / Что с детских лет дорого было, / Когда-нибудь я равнодушно скажу, / ...

Памяти Н. Г.

Уно Лахт

Поэт носил погон серебряный, / Царицы русской вензеля; / Провозглашал - непоколебленный: / Россия - царская земля. / / Он не бледнел пред пулеметами / И "поле полное врагов" / Хвалил стихами искрометными - / Забытым языком богов. / / И вознесенный высшей волею, - / В век...

Перед зарей

Вольфганг Ланге

Я проснулся ночью пред бедою: / Колдовал над Русью темный Блок, / Футурист, с квадратною скулою, / Труп в кабак насиловать волок, / / Сипло ржал частушки Маяковский, / Предлагал Вертинский кокаин, / А жестокий смех сатириконский / Раздавался жалостно один. / / И не слышны ...