Я живу в обветшалом доме…

Я живу в обветшалом доме
У залива. Залив замерз.
А за ним, в голубой истоме,
Снеговой лиловатый торс.

Та вершина уже в Китае,
До нее восемнадцать миль.
Золотящаяся, золотая
Рассыпающаяся пыль!

Я у проруби, в полушубке,
На уступах ледяных глыб —
Вынимаю из темной глуби
Узкомордых, крыластых рыб.

А под вечер, когда иголки
В щеки вкалываются остро,
Я уйду: у меня на полке,
Как Евангелие — «Костер».

Вечер длится, и рдеет книга.
Я — старательная пчела.
И огромная капля мига
Металлически тяжела.

А наутро, когда мне надо
Разметать занесенный двор,
На востоке горы громада —
Разгорающийся костер.

Я гляжу: золотая глыба,
Великанова голова.
И редеет, и плещет рыбой
Розовеющая синева.

И опять я иду на льдины,
И разметываю в лесу,
И гляжу на огни вершины,
На нетлеющую красу…

Если сердце тоска затянет
Под ленивый наважий клев —
Словно оклик вершины грянет
Грозным именем: Гумилёв!


А вот еще:

Он любил три вещи на свете…

Иоганнес фон Гюнтер

Он любил три вещи на свете: / За вечерней пенье, белых павлинов / И стертые карты Америки. / Не любил, когда плачут дети, / Не любил чая с малиной / И женской истерики. / ...А я была его женой.

Автоматичен, вежлив и суров

Георгий Адамович

Автоматичен, вежлив и суров, / На рубеже двух славных поколений, / Забыл о бесхарактерном Верлэне / И Теофиля принял в сонм богов... / И твой картонный профиль, Гумилёв, / Как вырезанный для китайской тени. / ...........................

Рязанец прорвется: «А ну, давай!»…

Вера Неведомская

Рязанец1 прорвется: / "А ну, давай!" / И снова / Ни форм, / Ни лиц. / И рельсы / Бросаются под трамвай / С настойчивостью / Самоубийц. / / И снова / Диктаторской рукой / Паккарды, Рено, людей / Проводит, / Ведет конвейер Тверской / К побоищам площадей. / / Попробу...

Как любил я стихи Гумилёва…

Сергей Лукницкий

Как любил я стихи Гумилева! / Перечитывать их не могу, / но следы, например, вот такого / перебора остались в мозгу: / / "...И умру я не в летней беседке / от обжорства и от жары, / а с небесной бабочкой в сетке / на вершине дикой горы."

Надпись на книге

Анатолий Доливо-Добровольский

Манон Леско, влюбленный завсегдатай / Твоих времен, я мыслию крылатой / Искал вотще исчезнувших забав, / И образ твой, прелестен и лукав, / Меня водил - изменчивый вожатый. / / И с грацией манерно-угловатой / Сказала ты: "Пойми любви устав, / Прочтя роман, где ясен милый нрав / Ма...

В подражание Н. Гумилёву

Александр Амфитеатров

По дорогам родной Кастилии, / Путь к приморским держа городам / Шли идальго, что не просили / Счастья лёгкого никогда / / За душой ни гроша не имея, / А в душе лишь господень крест / Шли на палубы, лезли на реи / Не страшась океанских бездн / / И несли их волны зелёные / К из...