Революции

О, век Маратов и Бастилий,
Знамен и шапок алый мак!
На смену обреченных лилий
Вздымаешь ты свой дерзкий стяг.

Идут века. Они уносят
Твои наивные мечты:
Опять, как прежде, хлеба просят
При забастовках те же рты.

И снова улицам взмятенным
Грозит багровый отсвет твой:
Грозишь двухсотым миллионом
И пентаграммой над Москвой.

Но есть бессилье роковое
В делах твоих любимых чад:
Твое решение простое:
Ты — «шаг вперед и два назад».

И вот итог твоей работе,
Итог один во все века:
Лавуазье — на эшафоте,
И Гумилёв — в тюрьме Чека.


А вот еще:

Чека

Садовская

I. Камера / Может быть, нас было тридцать, / Может быть, нас было три... / От зари и до зари / Сердце билось: триста тридцать / Будут жить, а ты - умри! / Триста тридцать глупых трупов, / Позабывших умереть!.. / Научись у смерти впредь / Жить, как триста тридцать трупов, / Заперт...