Сон о казненном поэте

— Это он! С кем хочешь я поспорю!
Видишь, вот идет он впереди
С неизбывной мукою во взоре,
С неостывшей пулею в груди!

— Он же умер! Он уже не может
Услыхать слова твоей любви!
Никакое чудо не поможет!
Не ищи его и не зови!

— Нет! Скорее! Мы его догоним!
Я клянусь тебе! Мы добежим!

Как года — мгновения погони.
Год еще — и поравнялись с ним.

Страшно заглянуть за эти плечи…
Может быть, всё это только сон?!
Оглянулся — и свершилась встреча
И сомнений нет, что это он.

Серый глаз струит холодный пламень,
Узкий шрам белеет вдоль щеки…
Наш учитель! Вот ты снова с нами!
Отзовись! Коснись моей руки!

Но запачканные кровью губы
Ничего не вымолвили мне.
Только вдруг серебряные трубы
В солнечной пропели вышине,

Рыжегривые заржали кони,
И рванули ввысь, и понесли,
И уже не слышен шум погони
С убегающей назад земли.

Только бездны, вихри и просторы,
Звездные озера и сады,
И внезапно — старой сикоморы
Ствол корявый у скупой воды.

След звериный вьется к водопою,
Заунывная звенит зурна…
Только бы остаться здесь с тобою,
Эту радость всю испить до дна!

Но стираются черты и звуки,
Миг еще — и на сухой траве
Судорогой сведенные руки…
Окрик парохода на Неве…

Люди молча топчутся у ямы,
Раздается мерный лязг лопат,
А вдали угрюмыми домами
Щерится притихший Петроград…



Прошлое! Оно таким мне снится,
Как его увидеть довелось:
Белою, бессмертною страницей,
Пулею простреленной насквозь!

 


А вот еще:

Поминовение

Андрей Левинсон

Я напрасно ходила в болотном лесу, / Я напрасно искала на Лисьем Носу. / Ты холмом безымянным в лесу не поднялся / И жасмином цветущим не стал. / Ты в пучину морскую стрелою ворвался, / Грозный смерч над тобою восстал, / Содрогнулась гора, закричала сова, / И рябина упала в кровавых сл...

Узел

Л. Ф.

В этом круглом, белом, танцевальном зале / На полу, еще паркетном и зеркальном, / Янтари мои, как льдинки, гарцевали / И, катясь гурьбою под столы и кресла, - исчезали. / / И тогда поэты весело и дружно / На паркет ложились - янтари искали, / Как ловцы таинственных жемчужин / В безд...

Революции

Николай Сверчков

О, век Маратов и Бастилий, / Знамен и шапок алый мак! / На смену обреченных лилий / Вздымаешь ты свой дерзкий стяг. / / Идут века. Они уносят / Твои наивные мечты: / Опять, как прежде, хлеба просят / При забастовках те же рты. / / И снова улицам взмятенным / Грозит багр...

Ты грозно умер, смерть предугадав…

Ты грозно умер, смерть предугадав, - / О это лермонтовское прозренье! - / И времени стремительный удав / Лелеет каждое стихотворенье. / / И ты растешь, как белый сталагмит, / Ты - древо; опустившее над нами / Шатер ветвей, и сень его шумит, / Уже отягощенная плодами. / / ...

В затонувшей субмарине

Чжан Бинг

Облик рабский, низколобый, / Отрыгнет поэт, отринет: / Несгибаемые души / Не снижают свой полет. / Но поэтом быть попробуй / В затонувшей субмарине, / Где ладонь свою удушье / На уста твои кладет. / / Где за стенкою железной / Тишина подводной ночи, / Где во тьме, такой ...

Я живу в обветшалом доме…

Ван Чжао Цзянь

Я живу в обветшалом доме / У залива. Залив замерз. / А за ним, в голубой истоме, / Снеговой лиловатый торс. / / Та вершина уже в Китае, / До нее восемнадцать миль. / Золотящаяся, золотая / Рассыпающаяся пыль! / / Я у проруби, в полушубке, / На уступах ледяных глыб - /...