«Сон Адама» Николая Гумилёва: из комментария

Материалы по теме:

Стихотворения
теги: стихи, Жемчуга, христианство

В апреле 1910 года, в московском символистском издательстве «Скорпион» вышла книга Николая Гумилёва «Жемчуга. Стихи». В этой книге поэмой «Сон Адама» завершался первый раздел – «Жемчуг черный».

В 1918 году Гумилёв предпринял переиздание «Жемчугов», в котором он «изменил композицию сборника, исправил тексты, ряд стихотворений исключил <…>, а пять перенес в параллельно» переиздававшиеся «Романтические цветы».1 Во втором варианте «Жемчугов» поэма «Сон Адама» завершала всю книгу, будучи переставлена, таким образом, в более сильную – ударную позицию.

В чем состоял смысл гумилёвской перестановки?

Для того чтобы попытаться ответить на этот вопрос, нам, как водится, сначала придется задуматься над другим: какую роль поэма «Сон Адама» играла в «Жемчугах» 1910 года?

Как известно, составляя второй вариант книги, Гумилёв снял два посвящения, имевшиеся в первом варианте – общее («Посвящается моему учителю Валерию Брюсову») и предпосланное последнему разделу («Посвящается Анне Андреевне Горенко»). Также была упразднена разбивка книги на разделы, каждый из которых в первом издании «Жемчугов» сопровождался эпиграфом: первый раздел из Альфреда де Виньи; второй – из Брюсова; третий – из Вячеслава Иванова; четвертый – из Анненского. Все эти эпиграфы, как и первое посвящение, служили «знаками эстетической ориентации Гумилёва в то время».2

Для нас сейчас важно, что совершенно неслучайным был выбор эпиграфа из Альфреда де Виньи для первого раздела «Жемчугов», поскольку этот эпиграф был тесно увязан с посвящением ко всей книге. Именно Брюсов в 1909 году, в петербургском издательстве «Пантеон», выпустил сборник своих переводов «Французские лирики XIX века», куда включил и два перевода из Альфреда де Виньи, сопровождавшиеся брюсовской же биобиблиографической справкой о французском поэте. Нужно заметить, что до этого стихи Виньи, в отличие от его романов, переводились на русский язык редко и скупо – едва ли не все, имевшиеся к тому времени переводы были собраны в маленькой анонимной книжице «Альфред де Виньи (1797 – 1863). Его жизнь и произведения. С приложением его стихотворений» (М., 1901).

Отзвуки поэзии Виньи слышатся на многих страницах «Жемчугов». Так, в гумилёвском стихотворении «Влюбленная в дьявола» варьируется тема ранней мистерии Виньи «Элоа» об ангеле-женщине, полюбившей Сатану, а образ волка, встречающийся в стихотворениях Гумилёва «Поединок» и «Товарищ» (из первого раздела книги, сопровождавшегося эпиграфом из Виньи) почти наверняка восходит к одной из самых известных поэм Виньи «Смерть волка». В этой поэме упоминаются и вскормленные молоком римской волчицы Ромул и Рем, ставшие героями стихотворения Гумилёва «Основатели» из все того же, первого раздела «Жемчугов».

Однако теснее всех остальных стихотворений первого раздела книги с поэзией Альфреда де Виньи связаны стихотворение «Адам» и поэма «Сон Адама», что́ в самом общем виде было подмечено еще Ахматовой, в 1925 году наставлявшей биографа Гумилёва, Павла Лукницкого: «Что-то такое Виньи… он очень увлекался Виньи… Я считала, что это очень скучно».3

При этом сюжет гумилёвского произведения – пророческий сон еще безгрешного Адама о грядущих сладостных познаниях и мучениях человечества – как раз не был позаимствован русским поэтом у Виньи. Скорее, источником могла послужить эротическая картина французского художника Жюля Арсена Гарнье, так и называвшаяся – «Сон Адама». Зато целый ряд конкретных мотивов поэмы Гумилёва, действительно, восходит к фрагментам и микрофрагментам из Виньи. Таков, прежде всего, зачин второй строфы «Сна Адама»:

Он видит пылающий ангельский меч,
Что жалит нещадно его и подругу,
И гонит из рая в суровую вьюгу,
Где нечем прикрыть им ни бедер, ни плеч…

отчетливо перекликающийся с теми строками поэмы Альфреда де Виньи «Париж» («Paris»), где говорится о пламенном мече, изгнавшем из рая Еву, своим клинком распахавшем земной шар и засеявшем его войной и страданиями.

Сразу же обратим внимание на то обстоятельство, что в стихах Виньи почти всегда больше света падает не на Адама, а на Еву, имя которой даже заместило в личном биографическом мифе французского поэта имя его возлюбленной, актрисы Мари Дорваль. Именно образ Евы, каким он предстал у Виньи, в первую очередь в его поэме «Хижина пастуха» («La Maison du berger»), образ, не столько союзницы, сколько сладострастной и коварной соперницы Адама, возникает в тех трех строфах гумилёвского «Сна Адама», где дан развернутый портрет прародительницы мира.4

Наконец, и первостепенно важный для поэмы Гумилёва мотив «беспредельной усталости» сильного человека от бесцельных тягот жизни находит себе соответствие в поэтических произведениях Альфреда де Виньи, в частности, в его поэме «Моисей» («Moise»), герой которой, так же, как гумилёвский Адам, умоляет Высшую Силу даровать ему смерть:

Прошу Тебя мне дай почить…5

У Гумилёва:

Рожденный из праха, да буду я прахом…

Получается, что в первом издании книги стихов «Жемчуга» (1910) поэма «Сон Адама» должна была восприниматься как вариация на любимые темы Альфреда де Виньи, то есть – того поэта, образ которого был совсем недавно освежен в памяти русского читателя Валерием Брюсовым, адресатом всей гумилёвской книги.

Сняв во втором издании «Жемчугов» (1918) общее посвящение Брюсову, а также эпиграф-подсказку из Виньи к первому разделу и переместив «Сон Адама» на последнее место в книге, Гумилёв, тем самым, превратил свою поэму из текста, находящегося в символистской орбите Брюсова в текст, предвещающий формирование акмеизма-адамизма (сложившегося, как мы помним, в 1912 году).

Отметим, в заключение, что тема «Акмеисты и Альфред де Виньи» по-прежнему ждет своего тщательного исследования. Пока же ограничимся еще только одним наблюдением: ключевой для эссе Осипа Мандельштама «О собеседнике» (1913) образ художественного произведения, как письма в бутылке, отправляемого неизвестному потомку, почти наверняка восходит к поэме Виньи «Бутылка в море» («La Bouteille à la mer») и/или следующему его высказыванию из «Дневника поэта»: «Книга – это брошенная в море бутылка, на которую следовало бы наклеить этикетку: “Улови, кто может”».

____
1. Богомолов Н. А. Примечания // Гумилёв Н. С. Сочинения: в 3-х тт. Т. 1. М., 1991. С. 497.
2. Там же. С. 496.
3. Лукницкий П. Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Т. I. 1924 – 25 гг. Paris, 1991. С. 139.
4. Ср. также в поэме Виньи «Гнев Самсона», откуда Гумилёв (слегка перепутав слова) взял эпиграф для первого раздела «Жемчугов» (1910): «Ведь не всегда, любя нас, женщина пленяет, // И тайная вражда к мужчине в ней живет…». Цитирую по переводу В. А. См.: Альфред де Виньи (1797 – 1863). Его жизнь и произведения. С приложением его стихотворений. М., 1901. С. 27. Разумеется, Гумилёв читал Виньи по-французски.
5. Цитирую по переводу В. А. См.: Альфред де Виньи (1797 – 1863). Его жизнь и произведения. С приложением его стихотворений. С. 21.