Античные образы и мотивы в крымском контексте творчества Н. С. Гумилёва

  • Дата:
теги: анализ, исследования, Греция, Крым

О Понте Эвксинском, как греки называли Чёрное море, написано очень много. Его восхищенно описывали писатели и поэты XIX века, к этой теме обращались и поэты «серебряного века», использовавшие античные образы и мотивы в своем творчестве (А. Ахматова «У самого моря», О. Мандельштам «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…», «Феодосия», «Золотистого меда струя…», В. Брюсов «Крым. Чёрное море», М. Волошин. «Киммерия», «Киммерийская весна, «Коктебель», «Полдень», «Одиссей в Киммерии» и др., Р. Ивнев. «Севастополь» и др.). Певец Киммерии — М. Волошин обращался в своем творчестве не только к образу Черного моря, но и образу крымской степи, объединяя данные образы-символы в единое целое (как, например, в стихотворении «Полдень»). В данном стихотворении Волошин описывает картину полуденного Крыма не только поэтически красочно («темное золото смол», «иссиня — серые камни»), но и звучно («звонки стебли травы»). Но если внимательно вчитаться в это стихотворение, то ощущаешь интригу, которую готовит поэт читателю:

«Травы древних могил, мы взросли из камней, из праха,
К зною из ночи и тьмы, к солнцу на зов возросли.
К полдням вынесли мы, трепеща от сладкого страха,
Мертвые тайны земли». [6, С.47]

Крым — это мудрая и удивительная книга, на страницах которой описана история многих народов и цивилизаций. Крымская земля таит в себе множество тайн — археологических, исторических, мифологических. Не минуло увлечение крымской темой и Н. С. Гумилёва, который, обращаясь к античности, выбрал образы античных героев-пассионариев, поскольку, как поэт и человек, был глубоко пассионарен.

В настоящее время проявился интерес к термину «пассионарность», разработанному Л. Н. Гумилёвым. Пассионарность рассматривают сейчас с разных точек зрения, как черту, присущую сильным, мужественным личностям. Пассионарность — важная тема в творчестве Н. Гумилёва, поскольку для поэта она связана с движением вперед во времени и пространстве. Однако образы пассионариев в творчестве Н. Гумилёва изучены еще недостаточно. Это стремление вперед увлекало Гумилёва в дальние странствия, впечатления от которых он изложил в «Африканском дневнике»:

«10-го апреля на пароходе Добровольского флота «Тамбов» мы вышли в море. Какие-нибудь две недели тому назад бушующее и опасное Черное море было спокойно, как какое-нибудь озеро. Волны мягко раздавались под напором парохода, где рылся, пульсируя, как сердце работающего человека, невидимый винт. Не было видно пены, и только убегала бледно-зеленая малахитовая полоса потревоженной воды. Дельфины дружными стаями мчались за пароходом, то обгоняя его, то отставая, и по временам, как бы в безудержном припадке веселья, подскакивали, показывая лоснящиеся мокрые спины. Наступила ночь, первая на море, священная. Горели давно не виденные звезды, вода бурлила слышнее. Неужели есть люди, которые никогда не видели моря?» [11, Т. 6, С. 72].

Николай Степанович начал бредить морем еще с детства и пронес это увлечение через всю свою недолгую жизнь. Герои произведений Н. Гумилёва стремятся только вперед — как морским путем, так и сухопутным — через время и пространство. Античные герои в данном случае — не исключение.

Наша задача — показать образы пассионариев античности в творчестве поэта. Само по себе понятие «античность» довольно многогранно, в общем смысле слово восходит к лат. «аntiquitas» — древность, т.е. речь идет о греко-римской древности. В старших классах гимназии будущий поэт увлекся античностью — литературой, историей, скульптурой. Произошло это благодаря урокам греческого языка, которые вёл И. Ф. Анненский, выдающийся поэт и драматург, директор гимназии. Античные пассионарии всегда интересовали Н. Гумилёва, и их образы нашли свое отражение в его творчестве.

Античные мотивы, присутствующие в творчестве Н. Гумилёва, можно распределить следующим образом:

1) героические;
2) духовного странничества;
3) мифологические.

Античные пассионарии — это своего рода путешественники, стремящиеся только вперед, в какой-то степени — морские путешественники. Стремление вперед, к неизведанному, желание покорить новые земли — все это было присуще античным пассионариям.

Античные стихотворения Н. Гумилёва можно назвать ранними опытами. Ярче всего античные мотивы проявились в сборниках «Романтические цветы» и «Жемчуга», поскольку в них раскрыты образы античных героев обоих периодов. Как мы отметили выше, тему античности в творчестве поэта можно разделить на два периода, или цикла:

1) греческий;
2) римский.

Ряд стихотворений основательно подчеркивает разделение темы: «Воин Агамемнона», «Возвращение Одиссея» — это греческий цикл, тогда как «Императору», «Каракалла», «Помпей у пиратов», «Основатели», «Мореплаватель Павзаний» и др. — это римский цикл. В данных стихотворениях поэт воспевает силу, отвагу античных пассионариев, преданность идее, показывает характеры героев в развитии. Так, в частности, в стихотворении «Воин Агамемнона» идет речь о смелом воине, посвятившем жизнь греческому царю, и не знающему, что ему делать после смерти царя. Поэт удивительно точно и тонко передал размышления и раздумья воина:

«Манит прозрачность глубоких озёр,
Смотрит с укором заря,
Тягостен, тягостен этот позор, —
Жить, потерявши царя!». [11, Т. 1, С. 223]

Как считают некоторые литературоведы, «…влияние творчества Гомера на Гумилёва не ограничивалось только уровнем поэтики образов и художественных приёмов, но было комплексным: гомеровский эпос сыграл важную роль в формировании философско-эстетического мировоззрения поэта; герои Гомера определили Гумилёвский взгляд на человека, его судьбу и его жизнь в этом мире». [13] Образ царя Итаки Одиссея был необычайно близок поэту, поскольку Гумилёв по натуре был таким же странником, как и этот хитроумный герой эпоса Гомера.

Одиссей, после своих подвигов в Троянской войне, совершенных «под музыку копий», после многолетних странствий «над ужасом пучин», несломленным возвращается в родной дом, в одиночку истребляет женихов, нагло поселившихся в его доме и домогавшихся его жены, жестоко мстит за попытку поругания своей чести. В гумилёвском цикле стихотворений «Возвращение Одиссея» повествуется об окончании многолетнего странствия Одиссея и возвращении его в родную Итаку:

«Я трирему с грудью острою
В буре бешеной измучаю,
Но домчусь к родному острову
С грозовою сизой тучею.

…В корабле раскрылись трещины,
Море взрыто ураганами». [11, Т. 1, С. 227]

Исследователь творчества Н. Гумилёва — Е. Ю. Куликова в монографии «Пространство и его динамический аспект в лирике акмеистов» пишет: «Описывая странствия Одиссея, поэт перечисляет все самое страшное, что может случиться с моряком. Пережить это почти невозможно, и Гумилёв видит вернувшегося к Пенелопе не страстно соскучившегося по дому скитальца, а почти легенду». [21] Думаем, с этим утверждением можно согласиться.

Гомер не изображал панорамных сцен, как, скажем, художники более поздних эпох. Поэт выстраивал стройную цепочку поединков отдельных противников, например, Менелая с Парисом, Аякса с Гектором и т.д. В отличие от гомеровского эпоса, в триптихе Гумилёва, посвященном Одиссею, можно увидеть отражение гумилёвской концепции путешествия. Для Гумилёва путешествия были более важными, чем любовь к жене и привязанность к родному очагу. Поэтому и Одиссей в гумилёвском цикле стихотворений с подозрением относится к женской красоте и не доверяет супруге.

Несмотря на долгое отсутствие и кратковременное пребывание дома, в родной Итаке, Одиссей снова отправляется в путь, но на этот раз уже с сыном Телемахом:

«Ну, собирайся со мною в дорогу,
Юноша светлый, мой сын Телемах!..
Снова полюбим влекущую даль мы
И золотой от луны горизонт,
Снова увидим священные пальмы
И опенённый, клокочущий Понт» [11, Т. 1, С. 229].

Под «клокочущим Понтом» здесь, вероятно, имеется ввиду Понт Эвксинский — так греки называли Черное море. Как известно, греки не только бывали, но и жили на территории современного Крыма. Визит Н. Гумилёва в Коктебель, произошедший по приглашению М. Волошина, вдохновил Николая Степановича на создание стихотворений, содержавших античные мотивы, темы и образы. О странствиях Одиссея писали многие поэты «серебряного века». Так, например, Осип Мандельштам очень точно отобразил свои впечатления от эпоса Гомера и посещения Киммерии:

«Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины» [23, С. 104].

Более того, странствия Одиссея занимали умы многих поэтов «серебряного века» — современников Гумилёва, например, М. Волошина («Одиссей в Киммерии»).

Со временем в «античных» произведениях Гумилёва, сформировался образ лирического героя, стремящегося познать окружающий мир, но в то же время отвергающего земной мир во имя небесного. В «античных» стихотворениях Н. Гумилёва римского периода можно наблюдать основные фазы римского этноса: от возникновения до падения.

Рассматривая античных образы пассионариев римского периода, А. Доливо-Добровольский называет римлян «высокопассионарным народом», Ромула и Рема — пассионариями, но так ли это было в действительности? Мы считаем, что эта точка зрения А. Доливо-Добровольского очень субъективна, поскольку автор теории — Л. Н. Гумилёв — разделял пассионариев на несколько этнических групп:

1) пассионарии;
2) культурные герои;
3) субпассионарии.

Продолжая исследовать римский период античности в творчестве Гумилёва, следует прежде всего обратить внимание на образы Ромула и Рема — основателей Рима. Поэт воплотил их образы в стихотворении «Основатели». Братья собирались построить город, подобный солнцу, в безлюдной местности:

«Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем,
Ромул сказал: «Здесь будет город»,
«Город как солнце», — ответил Рем.

«Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, —
Здесь будет дом наш, открытый всем».
«Но надо поставить ближе к дому
Могильные склепы», — ответил Рем» [11, Т. 1, С. 166].

Фраза «Город, как солнце», произнесённая Ремом, принадлежит Кампанелле и присутствует в его работе «Город солнца».

Лаконизм и афористичность приведенных строк поражают. Но за краткими репликами скрывается драма двух основателей Рима. Бодрые в начале фразы Рема заканчиваются тревожными словами, в которых чувствуется попытка внушить брату мысль о вечных укорах совести, вызвать которые могут воздвигнутые рядом с домом фамильные усыпальницы. Ромул и Рем являются в большей степени культурными героями, чем пассионариями.

Продолжая анализ римского цикла, следует отметить стихотворения «Императору» и «Каракалла», в которых идет речь об императоре-тиране. Но поэт изображает этого императора отнюдь не тираном:

«Император с профилем орлиным,
С черною курчавой бородой,
О, каким бы стал ты властелином,
Если б не был ты самим собой!» [11, Т. 1, С. 102].

Н. С. Гумилёв раскрывает образ императора Каракаллы как пассионария. Однако перед нами пассионарий, растерявший свою былую энергию. Если придерживаться концепции пассионарности Л. Н. Гумилёва, то можно сказать, что Каракалла жил в эпоху снижения пассионарности римского этноса. В то же время главная характеристика Каракаллы у Н. С. Гумилёва — это «жадность снов», то есть желание свершений, жажда великих дел:

«Жадность снов к тебе неутомима:
Ты бы мог раскинуть ратный стан,
Бросить пламя в храме Иерусалима,
Укротить бунтующих парфян» [11, Т. 1, С. 102].

В данном случае можно провести аналогию: «жадность снов — усталость снов». «Усталость снов» мучит и повергает в глубокую печаль лирического героя стихотворения Н. С. Гумилёва «Пятистопные ямбы». «Жадность снов» пассионария противопоставлена усталости снов человека, растерявшего былую пассионарность.

Для Николая Гумилёва неординарным властителем-пассионарием был поэт, который «все знает, все умеет». Отсюда и гумилёвская мечта о «поэтократии», то есть о новой роли поэта в обществе. Однако некоторые формы поэтократии встречались и в древнем обществе, а именно у кельтов, среди которых были поэты-властители (речь идет о кельтских жрецах-друидах).

Относительно образа Каракаллы у некоторых литературоведов иная точка зрения. Например, Т. С. Зорина считает, что Каракалла представляет собой «…типизированный, собирательный образ властелина Рима периода упадка, да еще наделенного сознанием декадента-эстета начала ХХ века…» [19, С. 67].

Несмотря на то, что Н. С. Гумилёв с исторической точностью отобразил эпоху упадка императорского Рима, он все же существенно исказил образ самого императора, поскольку вопреки исторической действительности назвал императора «мудрым». Каракалла в стихотворениях Н. Гумилёва «Каракалла» и «Императору» стремится к познанию вечного свершения героических подвигов, а также осознаёт бесполезность и бессилие людских попыток отстоять свою волю и свободу в борьбе с фатумом. Т. С. Зорина также считает, что «…его реальные, исторические деяния — подавление восстания иудеев, войны с племенами аламаннов и хаттов, попытка, подобно Александру Македонскому, завоевать Парфянское царство — даются лишь как «сны», нереализованные возможности человека, забывшего путь своих предков ради постижения тайны вселенной и своей собственной души» [19, С. 67].

И. Захариева подчеркивает, что Каракалла — это обобщённый образ героя, который отличается «ясностью, конкретностью позиций. Это уверенный в себе человек, не доверяющий чужим призывам, полагающийся на собственный разум, мужественно идущий к намеченной цели» [16]. Гумилёвский Каракалла далек от исторического тем, что противостоит традиционному представлению об императоре как деспотическом правителе. Известный гумилёвед — В. В. Бронгулеев, автор монографии о Н. Гумилёве «Посредине странствия земного, рассматривая античные стихи («римский период»), заметил, что «стихи римского цикла не столько историчны, как обращены к некоему абстрактному образу властителя, наделенного поэтом далекими от реальности чертами, создающими вокруг него ореол величественности, драматизма и силы» [5]. Мы считаем, что поэт у Н. Гумилёва — это высшее воплощение пассионарности, поскольку Николай Степанович считал, что «поэт должен все знать, все уметь». Поэтому Гумилёв и изобразил Каракаллу не только властителем, но и поэтом.

В стихотворении Н. С. Гумилёва «Помпей у пиратов» изображен младший сын Помпея Великого — Секст Помпей. После свержения своего отца он продолжил войну против Юлия Цезаря с помощью беглых рабов и дезертиров. В образе Секста Помпея угадываются черты Юлия Цезаря, поскольку последний провёл в плену у пиратов более месяца. Однако у Гумилёва пленник пиратов ведет себя как подобает императору. Стихотворение «Помпей у пиратов» повествует о человеке с сильным характером, который способен голосом и взглядом покорять окружающих:

«Дорогие плывут ароматы
В трюм, где скрылись в волненьи опасном
С угрожающим видом пираты.

С затаенною злобой боязни
Говорят, то храбрясь, то бледнея,
И вполголоса требуют казни,
Головы молодого Помпея» [11, Т. 1, С. 144].

В данном стихотворении присутствует характерное для Н. Гумилёва противопоставление бесстрашного молодого аристократа толпе мстительных, злобных, и, конечно, опасных противников, в данном случае — пиратов. Пираты уходят «с угрожающим видом» и «с затаенною злобой», требуя казни Помпея. Искушенный читатель может отождествить эту сцену с романом «Одиссея капитана Блада» Р. Сабатини и его главным героем — Питером Бладом, поскольку оба героя вели себя в схожих ситуациях мужественно и героически. Описание образов Помпея и пиратов наполнены выразительными деталями и реалистическими подробностями, что помогает представить их ярко и зримо. И Питера Блада, и Помпея можно отнести к пассионариям.

Хотя античность у Н. Гумилёва соединяет в себе такие разные художественные явления и понятия, как «героизм», «духовное странничество», «мир земной», «поиски истины», поэт сумел объединить эти понятия в художественно гармоничном целом. При этом крымские мотивы и образы плавно проходят через все творчество поэта, представляя античность в художественно новом ракурсе.

Литература:

1. Античность как тип культуры (сборник статей) //Лосев А. Ф., Чистякова Н. А. и др. — М.: Наука, 1988, — 336 с.
2. Бакулина Ю. Б. Героические мотивы и образы в «античных» лирических произведениях Н.С.Гумилёва // Филология и человек. — Барнаул, 2009. № 1. — С. 147-152.
3. Бейлман Е. А. Античность в творчестве акмеистов. — Курсовая работа. // Волгоградский государственный социально-педагогический университет. — Волгоград, 2011.
5. Бронгулеев В. В. Посредине странствия земного: Документальная повесть о жизни и творчестве Николая Гумилёва: Годы 1886 — 1913.- М.: Мысль, 1995. — 331 с.
6. Волошин М. Стихотворения. Статьи. Воспоминания современников. — М.: Правда, 1991.
7. Вулих Н. В. Героизация через культуру и проблема творческой индивидуальности в Риме в 1 в. до н.э. //Античность как тип культуры (сборник статей). М.: Наука, 1998. — С. 224-236.
8. Гиленсон Б. А. История античной литературы. Книга 1. Древняя Греция. — http://historylib.org/
9. Гордезиани Р. В. «Илиада» и «Одиссея» — памятники письменности. // Античность как тип культуры (сборник статей). М.: Наука, 1998. — С.146-166.
10. Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. — М.: Наука: 2002.
11. Гумилёв Н. С. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Воскресенье, 1996-2008.
12. Гумилёв Н. С. Сочинения в 4-х тт. — М.: Терра, 1991. — Т.1, 2.
13. Давидсон А. Б. Мир Николая Гумилёва, поэта, путешественника, воина. — М.: Русское слово, 2008. — 320 с.
14. Доливо- Добровольский А. В. Николай Гумилёв. Поэт и воин. Кн.1.- СПб: Фонд «Отечество», 2005.
15. Доливо-Добровольский А. В. Николай Гумилёв. Поэт, путешественник, историк. Кн.2 — СПб.: Фонд «Отечество», 2008.- 736 с.
16. Захариева И. Система художественных образов сборника Н.Гумилёва «Романтические цветы» — М.: 2007.
17. Зобнин Ю. В. Странник духа (о судьбе и творчестве Н.С.Гумилёва) // Николай Гумилёв: pro et contra. — СПб.: РХГИ, 2000. — 672 с.
18. Зорина Т. С. Поэт Николай Гумилёв — читатель Гомера. — Николай Гумилёв: электронное собрание сочинений // www.gumilev.ru
19. Зорина Т. С. Рим Н.С.Гумилёва // Гумилёвские чтения-1996. — СПб.: СПБГУ, 1996. — 288с.
20. Кихней Л. Г. Николай Гумилёв: Художественная онтология и магия слова. // Анна Ахматова и Николай Гумилёв в контексте отечественной культуры ( К 125-летию со дня рождения А. А. Ахматовой). Мат. Межд. научно-практич. Конф. Тверь-Бежецк, 21-22 мая 2009 года. Тверь: Научная книга, 2009. С.62-70.
21. Куликова Е. Ю. Пространство и его динамический аспект в лирике акмеистов. — Новосибирск: Свиньин и сыновья, 2011.
22. Лосев А. Ф. Диалектика мифа. — М. : Мысль, 2001.- 558 с.
21. Лосев А. Ф. Типы античного мышления // Античность как тип культуры: сборник статей. М.: Наука, 1998. С.78-104.
23. Мандельштам О. Э. Сочинения. В 2-х т. Т.1. Стихотворения. — М.: Худож. лит., 1990. — 638 с.
24. Нахов И. М. Понятие мировой литературы и античность // Античность как тип культуры (сборник статей). М.: Наука, 1998. — С.271-283.
25. Полушин В. Николай Гумилёв. Жизнь расстрелянного поэта. — М.: Молодая гвардия, 2007.
26. Сабатини Р. Одиссея капитана Блада. — М.: Художественная литература»,1965.
27. Шубинский В. Николай Гумилёв. Жизнь поэта. — СПб.: Вита Нова, 2004.