Памяти Анатолия Гранта

Памяти 25 августа 1921

   Как-то странно во мне преломилась
пустота неоплаканных дней.
Пусть Господня последняя милость
   над могилой пребудет твоей!

   Все, что было холодного, злого,
это не было ликом твоим.
Я держу тебе данное слово
   и тебя вспоминаю иным.

   Помню вечер в холодном Париже,
Новый Мост, утонувший во мгле...
Двое русских, мы сделались ближе,
   вспоминая о Царском Селе.

   В Петербург мы вернулись - на север.
Снова встреча. Торжественный зал.
Черепаховый бабушкин веер
   ты, читая стихи мне, сломал.

   После в "Башне" привычные встречи,
разговоры всегда о стихах,
неуступчивость вкрадчивой речи
   и змеиная цепкость в словах.

   Строгих метров мы чтили законы
и смеялись над вольным стихом,
Мы прилежно писали канцоны
   и сонеты писали вдвоем.

   Я ведь помню, как в первом сонете
ты нашел разрешающий ключ...
Расходились мы лишь на рассвете,
   солнце вяло вставало меж туч.

   Как любили мы город наш серый,
как гордились мы русским стихом...
Так не будем обычною мерой
   измерять необычный излом.

   Мне пустынная помнится дамба,
сколько раз, проезжая по ней,
восхищались мы гибкостью ямба
   или тем, как напевен хорей.

   Накануне мучительной драмы...
Трудно вспомнить... Был вечер... И вскачь
над канавкой из Пиковой Дамы
   пролетел петербургский лихач.

   Было сказано слово неверно...
Помню ясно сияние звезд...
Под копытами гулко и мерно
   простучал Николаевский мост.

   Разошлись... Не пришлось мне у гроба
помолиться о вечном пути,
но я верю - ни гордость, ни злоба
   не мешали тебе отойти.

   В землю темную брошены зерна,
в белых розах они расцветут...
Наклонившись над пропастью черной,
   ты отвел человеческий суд.

   И откроются очи для света!
В небесах он совсем голубой.
И звезда твоя - имя поэта
   неотступно и верно с тобой.


А вот еще:

Подражание Гумилёву (Сады души)

Иван Панкеев

Сады моей души всегда узорны, / Лишь в них по-настоящему я дома. / В них - образов величье иллюзорных / И красота изменчивых фантомов. / Там вечер полон соловьиным хором, / А ночь - сияньем звезд далеко-строгих, / И лотосы качаются в озерах, / Когда приходят пить единороги. / Любовь ...

Николаю Гумилёву

Николай Оцуп

Расскажу тебе (пробуждаясь немыслимо) / О последних строках войны. / Денщиков холостые истины - / Истекали злобой страны. / / По окопам сквернело мужество, / Мужиков воротило домой. / Не любовью, не верой, не ужасом - / Коктебель - исходил слюной. / / Африканскими снами бредивш...

Памяти Гумилёва

Андрей Станюкович

Гордо и ясно ты умер, умер, как Муза учила. / Ныне, в тиши Елисейской, с тобой говорит о летящем / медном Петре и о диких ветрах африканских - Пушкин.

Львиная старость

Ольга Новикова

Неоскудевшею рукой / И тварь пустынная богата, - / Есть даже львам глухой покой / В пещерах дальнего заката. / / Живите с миром! Бог велик, / Ему открыты дни и миги - / Архангел каждый львиный рык / Пером записывает в книге. / / Трудам пустынным меры есть, / И если лев исполн...

Триолеты

Константин Лаппо-Данилевский

I / / Михаиле Леонидыч, где ты? / Ко мне твой Гуми пристает. / Он не пустил меня в поэты / (Михаиле Леонидыч, где ты?), / Он посадил меня в эстеты, / Еще и снобом назовет! / Михаиле Леонидыч, где ты? / Ко мне твой Гуми пристает! / / II / / Нет, Н...

Могу познать, могу измерить…

Сергей Шумихин

Могу познать, могу измерить / Вчера вменявшееся в дым; / Чему едва ли смел поверить, / Не называю ль сам былым? / / Хотя бы всё безумье ночи / Мир заковало б в мрак и в лед - / А дух повеет, где захочет, - / И солнце духа не зайдет!